Адриан остановился.

— Хорошо. Что ты увидела?

Я указала на схему.

— Каждый раз, когда ты усиливаешь ядро, мои единицы снимают часть нагрузки.

Он посмотрел.

Рейнар подтвердил:

— Да.

Адриан подошел ближе к пластине.

— Я этого не чувствую.

— Потому что организм считает контур частью собственной стабильности.

— Можно его перестать использовать до возврата?

Рейнар покачал головой.

— Не так просто. Вы не включаете его сознательно. Чтобы полностью изолировать внешний ресурс, пришлось бы искусственно разделить ядро и опору. Это опаснее, чем плановая реституция.

Адриан помрачнел.

— Значит, пока годы остаются во мне, я продолжаю ими пользоваться.

— Функционально — да.

Он посмотрел на меня.

Я не хотела видеть в его лице вину.

Она ничего не возвращала.

— Не начинай, — сказала я.

— Я ничего не сказал.

— Собирался.

— Возможно.

— Ты не можешь перестать использовать контур сегодня. Я понимаю.

— Это не делает происходящее нормальным.

— Нет.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Затем Адриан спросил Рейнара:

— Когда можно провести первую реституцию?

— С медицинской точки зрения после завершения подготовительных анализов — через несколько дней. Но потребуется разрешение Палаты.

— Запрашивайте.

Я сразу сказала:

— После полного юридического допуска.

Он повернулся.

— Ты не хочешь начать раньше?

— Хочу. Но не хочу потом получить спор о том, что мы самостоятельно изменили главное доказательство до завершения исследования печати.

Адриан замолчал.

Рейнар посмотрел на меня с одобрением.

— Госпожа Морен права. Перед первой реституцией нужно зафиксировать исходное состояние окончательно.

— Сколько времени?

— Неделя, если Огненные Союзы не будут задерживать шаблон.

Адриан явно раздражался.

— Если будут?

— Получим судебное распоряжение.

Я сказала:

— Тогда ждем.

Он посмотрел на меня.

— Тебе легко говорить?

Я удивилась.

— Думаешь, мне нравится ждать свои годы?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваешь?

Адриан провел рукой по волосам.

— Потому что я сейчас физически чувствую себя нормально, а ты нет. И при этом вынуждена ждать, пока чиновники принесут бумаги.

Это была не попытка решить за меня.

Просто злость.

Я ее понимала.

— Да, — сказала я. — Это бесит.

Он усмехнулся.

— Наконец мы в чем-то полностью согласны.

На выходе из центра нас ждала Эстелла Реваль.

Я увидела ее еще из коридора.

Мать Адриана стояла возле высоких окон в темно-сером платье, без привычного набора родовых украшений. Рядом не было ни помощницы, ни секретаря.

Она приехала одна.

Я остановилась.

За последние две недели мы не виделись.

В день, когда совет окончательно потребовал развода, именно Эстелла сказала мне, что хороший глава дома иногда обязан отказаться от личного счастья.