Когда до огораживающего Хмырники частокола оставалось не так много, Чужинов скомандовал: стоп! Взглянул на Рустама: делай. Джиоев медлить не стал, метнув один за другим небольшие, но увесистые предметы в сторону поселка. Рвануло раз, другой. Обычные взрывпакеты, толку от них — разве что сильный грохот. Но именно на него Чужинов и рассчитывал. Если твари до сих пор не заметили приблизившихся к Хмырникам людей (в чем он сильно сомневался), то уж грохот непременно услышат. И тогда непременно набросятся. А здесь, в чистом поле, справиться с ними значительно проще, нежели среди строений, где их броска можно ждать отовсюду. В том числе, как выяснилось не так давно, и сверху, с крыш домов. А заодно и выжившим дать понять — спасение близко.

Подождали пять минут, десять — никто не появился.

— Может быть, твари выбраться изнутри не могут? Ворота закрыты, — предположил кто-то.

— Ну-ну! Внутрь же они каким-то образом попали, — вполне резонно возразил Семен Поликарпов.

Подождали еще. Глеб взглянул на часы: пошла пятнадцатая минута.

— Ладно, с Богом! — И, подавая пример, решительно зашагал к Хмырникам.

Когда до частокола осталось всего несколько метров, остановились снова, прислушались. Если твари затаились сразу за ограждением, с такого расстояния обязательно будет слышно их дыхание, хриплое, с каким-то посвистыванием. Но вокруг стояла тишина, лишь где-то в глубине поселка истошно каркала ворона.

Глеб махнул рукой: приступаем. Из задних рядов выбежали люди с лестницами, изготовленными буквально на ходу, по пути к поселку, приставили их к частоколу, стараясь не стучать по промерзшим бревнам, и тут же подались назад. Чужинов откинул за спину автомат. Поднимаясь по лестнице, придется задействовать одну руку, и с пистолетом будет удобнее. Все-таки восемнадцать патронов — это сила. Он лез вверх, чувствуя, как из-под мышки выкатилась предательская капля пота и устремилась вниз. Тут какое невозмутимое лицо для других ни делай, но себя не обманешь — жутковато. Поднимешься, выглянешь, а там тебя ждет оскаленная пасть. И вот она, капля пота, катится себе, хотя не самое подходящее время года потеть: на улице градусов двадцать, не меньше.

По соседней лестнице карабкался Рустам. Тоже с пистолетом: у него ОЦ-33 «Пернач». Тот же «Бердыш», но с возможностью ведения автоматического огня: сам Стечкин разрабатывал его на смену АПС. Остальные, в ожидании команды, оставались внизу.

Вот они, острые зубья бревен, а значит — верхний край частокола, остается только выпрямиться. Чужинов взглянул на Рустама, кивнул, и оба они синхронно выглянули, поведя стволами пистолетов вправо-влево. Чисто. И лишь огромное пятно крови, целая лужа на белом снегу у крыльца какого-то дома с полураспахнутой дверью.