— И в этом весь Чужак: нет чтобы промолчать, так он еще и уговаривает, чтобы остался.

— Андреич, — повернулся Денис к Кирееву, — боюсь, ты без курей таки останешься.

— Ну так что, выпьем, чтобы у нас все удачно прошло? — обратился он сразу ко всем. И тут же снова к одному Чужинову: — Глеб, надеюсь, винтовочку после того, как вернемся, себе можно будет оставить? Я тут в последнее время все больше «Свету»[7] эксплуатирую. Еще немного, и она мне нравиться начнет, а это уже перебор.

— Слово, Денис!

— Что хотел-то, Прокоп? — Все давно уже отправились спать, и только Чужинов с Киреевым по-прежнему оставались за столом.

— Пес твой живой? — поинтересовался тот.

— Акбай? Живой, бродяга. — Вспомнив о нем, Глеб разулыбался. — Жаль только, что до сих пор не оклемался. Да и вряд ли уже получится: наглотался он твариной крови, счастье, что вообще выжил. Все к себе его мечтаю забрать, но пока не получается. Дети, кстати, как? Растут?

— Растут, — кивнул Киреев. — Пять лет уже прошло, даже не верится.

Еще в самом начале спасли они несколько детишек из кишащего тварями Озерска, буквально чудом сумев из него выбраться. Тогда же Глеб и щенка подобрал.

— Семеныча, бакенщика, кстати, недавно похоронили, — сообщил Киреев и, предупреждая вопрос, добавил: — Своей смертью умер: за семьдесят ему уже было. Тебе налить?

Глеб кивнул: наливай. Когда еще вот так посидеть удастся?

«И такими грибочками полакомиться», — наколол он на вилку очередной груздок, к которому прилипли ягодка клюквы и кусочек смородинового листа.

— Рассказывали мне, Глеб, что прошлым летом с тобой произошло. Зря ты тогда ко мне не заглянул, есть у меня эти капсулы.

— Тысячи три наберется?

— Да откуда? Сотня, не больше.

— И какой тогда был смысл заглядывать? Ну отдал бы мне их, что бы это решило? Отсрочка? А не дай бог, самому бы понадобились? Ладно, проехали, благо что хорошо все закончилось.

Сейчас рассуждать на эту тему стало легко. Но тогда, когда каждая капсула стоила для него целого дня жизни…

— Кстати, с теми, кто на тебя бандитов навел, до конца разобрался?

— Нет, — покачал головой Глеб. — Когда Викентьев Заводчикова пристрелил, все концы и обрубились. Хотя Петровича тоже можно понять: тот ведь его перед Ларионовым подставил. А вообще, знали бы они, что мне и без того три недели жизни осталось, не дергались бы. И люди бы не погибли. Так что хотел-то, Прокоп? — спросил Чужинов Киреева уже настойчиво.

— Глеб, возьми меня с собой!

Признаться, такой просьбы Чужинов от Прокопа не ожидал, он даже мимо очередного груздя вилкой промазал.