— Понимаю, — сказал Северин.

— Если Кассиан откажет?

— Потребую официальный письменный отказ.

— А потом?

— Комиссия получит основание для королевского ордера.

Леона кивнула.

Все происходило медленнее, чем мне хотелось.

Закон требовал подписей, свидетелей и формулировок. Кассиан мог использовать каждую задержку.

Но именно закон не позволял ему потом назвать найденные документы подброшенными.

Мы выехали в Верхний город двумя экипажами.

Я сидела рядом с Леоной. Напротив разместилась Ивара. Северин ехал отдельно, поскольку должен был прибыть в коллегию как член Совета, а не как мой сопровождающий.

Утро было холодным и ясным.

После тесных улиц южного района Верхний город казался почти пустым. Широкие дороги очищали от грязи еще до рассвета. На фасадах не было треснувших ставней, вывески висели ровно, а возле каждого дома дежурили слуги.

Здесь болезнь пока оставалась слухом из бедного квартала.

Экипажи драконьих домов по-прежнему останавливались возле дорогих лавок. В окна лечебной коллегии входили хорошо одетые пациенты, уверенные, что белые стены и серебряные печати защищают их лучше любой маленькой аптеки.

Когда-то я входила сюда с той же уверенностью.

Здание коллегии занимало целый квартал. Центральная часть была облицована светлым камнем, два боковых крыла соединялись закрытыми переходами. Над входом висел серебряный знак чаши и драконьего крыла.

Запах внутри я узнала сразу.

Чистый спирт.

Горькие травы.

Нагретый камень.

Белые флаконы выдавали в правом крыле, возле кабинета Кассиана. Я проходила туда столько раз, что могла найти дорогу с закрытыми глазами.

Сегодня мы свернули налево, в административную часть.

У входа в архив нас уже ждали.

Не Кассиан.

Его заместитель, магистр Оллен Мар, худой мужчина с темной бородой и безупречно белым воротником. Рядом стояла хранительница архива и двое служащих.

— Герцог Аркхарт, — начал Оллен. — Коллегия удивлена столь срочному требованию. Часть документов находится на внутренней проверке.

— Предписание комиссии не учитывает ваше удивление, — сказала Леона.

Она передала ему оригинал.

Оллен прочитал.

— Формулировка «все записи, относящиеся к исследованию Беатрисы Морвейн» слишком широка. У нас тысячи документов.

— Тогда начнем с ее имени, партии Р-17, серого остатка и исходных анализов трех пациентов: Миреллы Морвейн, Северина Аркхарта и Селин Верт.

— Медицинская тайна запрещает…

— Каждый пациент дал письменное согласие, — ответила Леона.

Она достала три документа.

Северин подписал свой при нас. Мое согласие лежало в папке. Селин передала свое после обследования.