Мы провели девять опытов.

В первых двух минерал не отделил серый пепел полностью. В третьем очищающая соль оказалась слишком сильной и разрушила контрольную искру вместе с вредной связью. Четвертый состав работал медленно. Пятый оставил серый остаток свободным, но не вывел его из ткани лечебной лозы.

Шестой образец почти подошел.

Седьмой перегрелся.

Восьмой оказался бесполезным.

Над девятым мы стояли молча.

В стеклянной чаше лежал кусочек аптечной лозы, в которую заранее ввели слабую контрольную искру и небольшое количество серого пепла. Серая сеть опутывала живую ткань так же, как в крови Финна, только значительно слабее.

Тея медленно добавила три капли раствора белого минерала.

Я не использовала дар.

Только наблюдала через диагностическую пластину.

Сначала ничего не произошло.

Потом серые нити возле искры начали бледнеть. Не рваться, не сгорать и не исчезать, а терять способность удерживаться за живую магию. Одна связь отделилась от ткани, затем вторая. Минерал принимал их и возвращал в состояние обычной неактивной основы.

Контрольная искра осталась целой.

Лист лозы постепенно посветлел.

— Сколько прошло? — спросила я.

Тея взглянула на часы.

— Семь минут.

— В предыдущем опыте?

— Двенадцать, и связь осталась на краях.

Эдита взяла чистую пластину и провела над чашей.

— Остаток свободен. Можно вывести обычной серебряной нитью.

Она закрепила проводник.

Серый осадок покинул живую ткань и собрался на стекле.

Лист не потемнел.

Не скрутился.

Не потерял собственную магию.

— Повторяем, — сказала я.

Тея не скрыла разочарования.

— Еще раз?

— Еще три.

— Девятый уже работает.

— На одной ветке лозы.

— На восьми до этого не работал.

— Именно поэтому результат может быть случайным.

Она посмотрела на Эдиту в надежде на поддержку.

— Мирелла права, — ответила та. — Состав для живого источника нельзя признавать рабочим по одному опыту.

— Вы всегда на ее стороне?

— Нет. Вчера запретила ей вставать.

— Это тоже было правильно, — сказала я.

Тея вздохнула и начала готовить новые образцы.

Аптека работала с рассвета.

За дверью лаборатории слышались голоса пациентов, скрип лавок, звон посуды и шаги ведьм из Гильдии. Пепельная лихорадка не отступила, но после прекращения импульсов Центральной печи новых резких ухудшений стало меньше.

В старой бане оставались тяжелые пациенты. В «Полыни и пламени» готовили безопасные заменяющие составы, проверяли лекарства и принимали тех, кто мог ходить самостоятельно.

Я находилась в лаборатории почти без перерыва.

Эдита разрешила работать только с обычными реакциями. Дар восстанавливался медленно. Диагностический браслет светился белым, если я не пыталась чувствовать структуру слишком глубоко, и становился сероватым после нескольких минут напряжения.