Я замолчала.

Он не требовал.

Не напоминал о городе, чтобы заставить меня согласиться.

Не говорил, что только он может спасти всех.

Просто ждал решения специалиста.

Именно это делало отказ труднее.

Потому что медицинских причин отказываться полностью не было.

Был страх.

Мой.

— Я считаю малое испытание допустимым, — сказала Эдита. — При строгом ограничении объема и немедленной остановке при ухудшении.

Ивара добавила:

— Гильдия готова оформить чрезвычайное разрешение.

Леона посмотрела на Северина.

— Вы понимаете, что согласие можно отозвать в любой момент?

— Да.

— Даже после начала?

— Если останусь в сознании.

— Если потеряете сознание, решение об остановке принимает Мирелла вместе с Эдитой.

— Согласен.

— Дом Аркхарт не получает права требовать продолжения процедуры.

— Да.

— Совет не имеет доступа к полным медицинским данным без вашего отдельного разрешения.

— Разрешаю передать только сведения, необходимые для лечения города.

Леона записала.

Северин подписал документ правой рукой.

Перо двигалось медленнее из-за раненого плеча, но подпись осталась ровной.

Он передал лист мне.

— Теперь ты.

Я поставила подпись как лечащий аптекарь.

Пальцы не дрожали.

Внутри дрожало все остальное.

Подготовка заняла почти час.

Тея принесла чистую рубашку, одеяло и нагрела воду. Ивара закрыла торговый зал для посторонних и поставила двух инспекторов возле дверей. Эдита проверила защитный круг.

Я смешивала состав сама.

Белый минерал.

Очищенная вода.

Ведьмина соль.

Капля нейтрализующего настоя.

Серебряная пыль для вывода остатка.

Ни одной части драконьей магии в растворе не было. Это важно: состав не должен был навязывать пациенту чужую силу.

Он только возвращал основе способность свободно пропускать магию.

Тея следила за пропорциями.

— Три меры воды.

— Есть.

— Половина меры минерала.

— Есть.

— Соль по весу, не по объему.

— Я знаю.

— Повторяю для журнала.

Она записала точное количество.

Раствор получился почти прозрачным, с легким белым оттенком. Если не знать назначения, его можно было принять за обычную соленую воду.

Северин вошел в лабораторию без рубашки.

Я видела его обнаженным сотни раз во время брака. Это не должно было иметь значения.

Но теперь между нами существовала новая граница. Любое прикосновение требовало объяснения, согласия и цели.

Он лег на кушетку.

Я проверила старое ранение.

Шрам под левой ключицей оставался темнее обычного. Серые линии расходились от него к плечу, груди и шее. Родовой узел находился глубже, ближе к сердцу. Сегодня я не собиралась приближаться к нему.

— Боль сейчас? — спросила я.

— Слабая.

— Холод?

— Возле левого плеча.