Большинство записей было обычным.

Поставки трав.

Заказы жителей.

Оплата городской воды.

Возврат испорченного стекла.

Замечания ученикам.

Между деловыми строками иногда попадались короткие личные пометки.

«Финн снова принес полкорзины мокрого корня. Объяснить разницу между промыть и утопить».

«Тея считает, что способна определить шалфей с закрытыми глазами. Проверка доказала, что не способна».

— Это было один раз, — возмутилась Тея, прочитав через мое плечо.

— Ты перепутала шалфей с болотной мятой.

— Их смешали в одном ящике.

— Ты должна была проверить запах.

— У меня был насморк.

— Поэтому не следовало определять растения с закрытыми глазами.

Леона улыбнулась, не поднимая головы от писем.

Я перевернула страницу.

После даты, стоявшей за три месяца до смерти Беатрисы, записи стали короче. Заказы по-прежнему перечислялись, но исчезли замечания и бытовые подробности.

Беатриса начала использовать сокращения.

«Б. фл. — 4».

«С. осн. — повтор».

«Д. ист. после приема нестабилен».

Я выписала их на отдельный лист.

— Что означает «белый флакон»? — спросила Леона.

— Возможно, именно то, о чем было предупреждение.

— А «серая основа»?

— Не знаю.

— Драконий источник, — сказала Тея. — «Д. ист.».

— Вероятно.

В журнале не было имен пациентов. Беатриса всегда соблюдала тайну лечения. Для постоянных посетителей она использовала номера, а для редких случаев — инициалы, известные только ей.

Я просмотрела несколько страниц.

Сокращения повторялись.

Белые флаконы.

Серая основа.

Нарушение драконьего источника.

В одном месте стояла запись:

«Ж. признана беспл. После отмены состава связь постепенно восстанавливается».

Я перечитала ее.

— Нашла что-то? — спросила Леона.

— Женщина, признанная бесплодной.

Тея подошла ближе.

— Это вы?

— Нет инициалов. Дата — больше года назад. Беатриса меня тогда не обследовала.

— Значит, кто-то еще.

— Возможно.

Следующая строка была зачеркнута так сильно, что бумага почти порвалась.

Я поднесла страницу к окну. Под чернилами угадывались отдельные буквы.

«Коллегия…»

Дальше разобрать не удалось.

— Она боялась, что журнал прочитают, — сказала Леона.

— Или сама решила, что вывод сделан слишком рано.

— Беатриса не зачеркивала проверенные сведения, — возразила Тея. — Она исправляла рядом.

Я вспомнила тетины рабочие книги. Ошибочные расчеты оставались видимыми, рядом появлялась новая цифра и короткое объяснение. Беатриса считала, что скрытая ошибка обязательно повторится.

Зачеркнутая строка не была исправлением.

Она пыталась сделать слова нечитаемыми.

— Здесь чего-то не хватает, — сказала я.

— Страниц? — спросила Леона.