Он посмотрел на людей вокруг. Разговоры стали тише, хотя никто не повернул головы в нашу сторону.

— Совет требовал решения, — сказал Северин. — Если бы я продолжил отказывать, они начали бы официальное расследование причин ослабления линии. Тебя могли обвинить в сокрытии состояния источника.

— И потому ты решил назвать наш брак ошибкой?

Он сжал челюсти.

— Формулировка необходима для признания союза несостоятельным.

— Необходима закону или тебе?

— Мирелла, я сделал то, что должен был.

— Нет. Ты сделал то, что счел правильным, и не оставил мне даже права знать.

В его глазах появилось выражение, которое я слишком хорошо помнила. Так он смотрел на офицеров, споривших с приказом уже после его утверждения. Не злился. Просто ждал, когда человек примет неизбежное.

Раньше эта уверенность давала мне чувство безопасности.

Теперь я увидела в ней то, чего не замечала несколько лет: Северин умел защищать только те решения, которые принимал сам.

— Наш брак был ошибкой, Мирелла, — произнес он достаточно тихо, чтобы слышала только я. — Чем дольше мы отказывались это признать, тем тяжелее становились последствия.

Он сказал это без жестокости. Вероятно, именно поэтому слова прозвучали окончательно.

Не было вспышки гнева, за которую позднее можно извиниться. Не было случайной обиды. Он подготовил эту фразу так же тщательно, как прошение.

Я сняла с пальца обручальное кольцо.

Северин посмотрел на него, но руки не протянул.

Я положила кольцо на край стола рядом с его документами.

— Тогда исправляй свою ошибку, герцог.

Распорядитель объявил окончание перерыва.

Мы снова заняли места перед Советом. На этот раз я стояла на шаг дальше от Северина.

Решение зачитали быстро.

Брачный союз между Северином Аркхартом и Миреллой Морвейн прекращался с момента наложения печати. Я теряла титул герцогини и право пользоваться гербом дома. За мной сохранялось имущество, принадлежавшее до брака, личные подарки и назначенное содержание.

Когда серебряная печать коснулась документа, на внутренней стороне моего запястья исчезла тонкая брачная метка.

Боли не было. Осталась только холодная полоска кожи там, где несколько лет держалось слабое тепло.

Я не стала ее закрывать.

Селин поднялась, когда председатель объявил о предварительном согласии Совета рассмотреть союз домов Аркхарт и Верт после окончания установленного срока. Она по-прежнему не улыбалась.

Северин не посмотрел на нее.

Это тоже ничего не меняло.

Ко мне подошел секретарь и передал копию решения. Я свернула документ, убрала его в сумку и поклонилась Совету ровно настолько, насколько требовал порядок.