У дверей меня догнал Северин.

— Экипаж ждет.

— Я поеду сама.

— Тебе не следует сейчас оставаться одной.

— Несколько минут назад Совет официально подтвердил, что ты больше не отвечаешь за то, что мне следует делать.

Он остановился передо мной, преградив дорогу не телом, а привычным ожиданием, что я выслушаю его до конца.

— Дом на Речной набережной оформят на тебя сегодня, — сказал он. — Счет уже открыт. До конца недели туда перевезут все необходимое. Охрана…

— Нет.

— Мирелла, это не обсуждается.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Именно это и было нашей главной ошибкой. Ты слишком долго считал, что все важное не обсуждается.

— Речь идет о твоей безопасности.

— Тогда передай сведения городской страже. Я не возьму людей, которые подчиняются тебе и будут докладывать о каждом моем шаге.

— Они не станут…

— Станут. Потому что ты попросишь. А если не попросишь, они сами решат, что должны.

Он промолчал.

— Дом останется за тобой, — продолжила я. — Деньги тоже. Пришли мне только мои вещи, документы об образовании и аптечные инструменты, которые принадлежали моей семье.

— Тебе некуда ехать.

— Это уже моя забота.

— Ты несколько лет не работала.

Я почувствовала не обиду, а ясность.

Северин не пытался задеть меня. Он перечислял факты, на которых строил очередное решение: у меня не было собственного дома, постоянного дохода, действующей лицензии и сильной магии. Он действительно полагал, что без его распоряжений я не справлюсь.

Возможно, я сама приучила его к этой мысли.

— Значит, придется начать, — ответила я.

Он провел ладонью по лицу и впервые за весь день позволил усталости проявиться открыто.

— Возьми хотя бы экипаж.

— Нет.

— Мирелла.

— Ты уже получил от меня все, что было нужно для сегодняшнего решения. Не требуй еще и удобства.

За его плечом появился молодой секретарь Совета. Он остановился на почтительном расстоянии.

— Герцог Аркхарт, председатель просит вас вернуться. Необходимо согласовать условия нового брачного договора.

Северин не обернулся.

Я обошла его и направилась к лестнице.

На верхней площадке меня ждала Аврелия Аркхарт.

Мать Северина была одета в темно-синее платье без единого лишнего украшения. Серебряные волосы лежали безупречно, лицо оставалось спокойным. Она не присутствовала в зале, но, судя по тому, как быстро оказалась у выхода, знала точное время окончания заседания.

— Мирелла, — произнесла она.

— Госпожа Аркхарт.

Раньше я называла ее матушкой. Слово исчезло легче брачной метки.

Аврелия отметила перемену коротким взглядом.

— Я понимаю, что сегодня вам трудно оценить принятое решение разумно.