Он перевел взгляд на мои руки.

Цвет кожи уже вернулся к обычному, однако чувствительность в пальцах оставалась слабее. Я могла держать чашку и писать, но открывать тугие крышки приходилось обеими руками.

— Когда следующая процедура? — спросил Северин.

— Не раньше чем через два дня. Возможно, позже.

— Ты сказала, что следующий приступ может повредить канал.

— Поэтому до следующей процедуры вы не используете огонь и не превращаетесь.

— Это невозможно.

— Тогда лечение невозможно.

Он встал.

Я не остановила его, только наблюдала.

Северин сделал несколько шагов по приемной, проверил левую руку и осторожно расправил плечи. Движение отозвалось болью: он чуть заметно напрягся возле окна.

— Совет собирается завтра, — сказал он. — Я должен присутствовать.

— Присутствуйте человеком.

— Некоторые проверки городской печи требуют драконьего огня.

— Передайте их другому члену Совета.

— Дом Аркхарт связан с центральной системой.

— Связан не только ваш дом.

— Остальные узлы слабее.

— А ваш сейчас поврежден. Если вы попытаетесь поддержать систему, серый пепел снова соберет нагрузку возле раны.

Он повернулся ко мне.

— Ты уверена?

— Нет.

Северин нахмурился.

— Тогда на чем основан запрет?

— На том, что у нас нет полного исследования, а цена ошибки слишком высока. Хороший лекарь не говорит «я уверена», когда данных недостаточно. Он выбирает действие с наименьшим риском.

— И наименьший риск — оставить столицу без сильнейшего узла?

— Наименьший риск — временно заменить одного дракона, а не потерять его источник полностью.

Он ничего не ответил.

Я подошла к кушетке и разложила инструменты для осмотра.

— Снимите рубашку.

— Ты могла бы просить об этом менее холодно.

— Могла бы. Но тогда вы решили бы, что разговор не медицинский.

Его взгляд задержался на моем лице.

— Я бы не решил.

— Хорошо.

Северин расстегнул рубашку сам. На этот раз пальцы слушались лучше.

Я сняла защитную повязку. Кожа вокруг шрама оставалась красной, но серый узор стал тоньше. Диагностическое стекло отозвалось только возле поврежденного канала.

— Боль при дыхании?

— Нет.

— При движении рукой?

— Тянет возле плеча.

— Онемение?

— Два пальца.

— Какие?

Он показал.

Я проверила чувствительность иглой. Северин не почувствовал первое касание, второе различил только после усиления давления.

— Не используйте левую руку для тяжелой работы.

— Я не грузчик.

— Вчера вы сломали край кушетки.

Он посмотрел на поврежденную доску.

— Я оплачу ремонт.

— Оплатите как пациент.

— Есть другие варианты?

— Есть привычный вариант: вы присылаете мастеров, меняете половину мебели без моего разрешения и называете это заботой.