Я стоял и слушал этот спектакль, чувствуя, как внутри все холодеет от ярости. Он не просто игнорировал меня. Он унижал меня, показывая, что я здесь — лишь приложение к Лисе, досадная помеха.

Ювелир тем временем закончил осмотр. Он выпрямился и с благоговейным трепетом посмотрел на Вольского.

— Господин Вольский, — его голос дрожал от волнения. — Камни высочайшего качества! Чистейшей воды! Без включений! Каждый… каждый не менее четырех карат! Предварительная стоимость после огранки… сложно сказать точно, но… не менее полумиллиона за каждый. Скорее всего, значительно больше!

Вольский удовлетворенно хмыкнул, но даже не повернул головы в мою сторону.

— Хорошо, Гюнтер, можешь идти, — бросил он мне через плечо, все еще удерживая руку Лисы. — Мы возьмем ваши камни, молодой человек. Двадцать пять процентов комиссии аукциона, как обычно. Мой помощник свяжется с вами по поводу деталей. А теперь, Оленька, думаю, вашего знакомого мы больше не будем задерживать… А вот с вами я бы хотел обсудить еще некоторые… интимные детали нашего возможного сотрудничества…

Кровь ударила мне в виски. Хватит.

Я шагнул вперед, прерывая его воркование. Резко, но без агрессии, отодвинул руку Лисы и с глухим стуком поставил на полированный стол Вольского тяжелый металлический ящик, который только что извлек из пространственного хранилища браслета.

— Может быть,теперь я заслужу немного вашего внимания, господин Вольский?

Он медленно повернул голову. Его глаза расширились, когда я откинул крышку ящика. Аристократическая маска слетела с его лица. Шок. Неприкрытая, алчная жадность. Он смотрел на россыпь необработанных, тускло поблескивающих алмазов, заполнивших ящик доверху. Он машинально отстранил Лису в сторону и сделал шаг к столу, не в силах оторвать взгляда от сокровища.

— Где… — начал он, но осекся, поймав мой холодный, насмешливый взгляд.

— Ольга рекомендовала вас именно потому, что вы никогда не задаете этот вопрос, — ледяным тоном отрезал я, повторяя его же фразу.

Вольский несколько секунд смотрел то на ящик, то на меня. Затем на его лице медленно появилась улыбка — на этот раз настоящая, хищная улыбка дельца, почуявшего выгодную сделку.

— Да… — протянул он, его голос снова стал ровным, но теперь в нем звучали нотки уважения. — Ольга знает мои правила. И она не ошиблась в вас, месье…

— Зверев, — подсказал я.

— Месье Зверев, — повторил он, пробуя имя на вкус. Он обошел стол и встал напротив меня, теперь уже глядя мне прямо в глаза, как равному. — Оставьте. Мои люди оценят все и подготовят бумаги. Мы выставим это единым лотом. Это будет… да, это будет интересно.