Рядом с его столиком, заложив руки за спину, стояли двое. Два амбала в идеально сшитых, но все равно трещавших на их плечах костюмах. Я узнал их. Те самые двое, которых я когда-то раскидал, как щенков. Их тяжелые, полные ненависти взгляды впились в меня, как только я вошел в зал. Они меня тоже узнали.

Я спокойно, не меняя темпа, пошел через зал к Строганову. Все разговоры вокруг, казалось, стихли. Я чувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Когда я подошел, один из охранников напрягся, подавшись вперед, его кулаки сжались.

Кирилл, даже не поворачивая головы в его сторону, лениво поднял руку ладонью вверх, останавливая его.

— Спокойно, — бросил он через плечо. Охранник замер, продолжая буравить меня взглядом.

— Присаживайся, — сказал Кирилл, указывая на кресло напротив себя. Его голос был спокоен, но в глазах плясали веселые, жестокие искорки. Он явно наслаждался ситуацией. — Ну, давай, удиви меня, Зверев.

Я сел, игнорируя его телохранителей.

— Мне нужен выход на Мстиславских, — без предисловий начал я. — Не просто консультация. Мне нужен доступ к их полной программе аугментации.

Кирилл откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Громко, искренне.

— Высоко метишь. Очень высоко. Но мне нравится твой размах… — Он сделал глоток вина. — Я могу это устроить. Более того, я лично пойду с тобой и представлю тебя старому князю Мстиславскому как своего протеже.

— Подозреваю, что за этим последует «но», — тут же добавил я.

— Ты прав, — ухмылка Кирилла стала хищной. — Есть условие. Как говорится, ты мне, я тебе. Помнишь Егора Воротынского? Того с которым ты дрался в Яме?

— Помню, — я напрягся. — Так вот, у него есть старший брат, Никита. Три месяца назад мы играли в карты в одном закрытом клубе. Ставки были высоки. Я был уверен в своей карте… и ошибся. В итоге проиграл ему одну ценность. Часы.

— Часы? — переспросил я.

Его лицо на мгновение помрачнело.

— Это не просто часы, Зверев. Это единственное, что осталось у меня от прадеда. Ручная работа старого мастера Леграна — он делал часы для самой Императорской семьи. Корпус из цельного куска золота, механизм виден сквозь сапфировую крышку… таких в мире больше нет.

Я молчал, слушая. Теперь я понимал масштаб проблемы.

— Я предлагал ему деньги, чтобы выкупить их. Пять миллионов. Но он отказывается. Носит их демонстративно, хвастается, как унизил меня. Для него это символ победы надо мной.

И тут я все понял. Та необъяснимая злость Кирилла на Егора в «Яме». Он просто срывал на младшем брате свою ярость и унижение от старшего.

— Кстати, Никита зол на тебя за то, что ты прилюдно опустил его младшего брата, — как бы невзначай добавил Кирилл. — Говорят, он ищет возможность с тобой поквитаться. Это тебе так, к размышлению, с чего начать ваш разговор. Как только часы будут у меня, наш уговор будет исполнен.