Я с трудом сглотнул, чувствуя, как по спине ползет холодок, не имеющий ничего общего с ночной прохладой. Тело гудело от напряжения, каждый мускул был натянут, как струна, готовая лопнуть. Я сделал шаг назад, упираясь спиной в холодную, шершавую колонну. Безопасное расстояние. Иллюзия безопасности.

— Хватит игр, — мой голос прозвучал хрипло и грубо, эхом отразившись от бетонных стен. Рука сама легла на рукоять меча, просто чтобы было за что держаться. — Кто ты? Что ты такое? Ты назвала себя полукровкой — что это значит?

Я впился в нее взглядом, пытаясь прожечь эту маску спокойствия, увидеть под ней истинное, уродливое лицо монстра. Но она не дрогнула. Лишь ее губы тронула легкая улыбка.

— Ты задаешь правильные вопросы, Александр, — тихо сказала она. — Но ты ищешь простые ответы там, где их нет. Ты делишь мир на черное и белое, на людей и демонов. А я застряла между ними.

Она сделала едва заметный шаг ко мне, и я инстинктивно напрягся.

— Ты хочешь знать, кто я? — Лира подняла взгляд к темному, теряющемуся во мраке потолку, словно читала там строки древней летописи. — Моя мать была… богиней. Покровительницей и стражем мира. Мира, которого больше нет.

Богиня? Это что, бред сумасшедшего? Она пытается меня запутать, сбить с толку масштабом лжи. Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверить. Классика.

— А потом пришла Бездна, — ее голос стал ниже. — Голодная, вечная тьма. И во главе ее армады был мой отец. Архидемон Бальтазар, один из тех, кого можно назвать истинным владыкой бездны. От мира остались руины. А мою мать… он не убил. Он счел ее слишком прекрасной для смерти. Он пленил ее, сделал своей вечной игрушкой.

Она снова посмотрела на меня.

— И от этого союза, появилась я.

Какая слезливая история , — пронеслась первая мысль.

А следом и вторая: но если в этом хоть капля правды… то передо мной существо, по сравнению с которым «четверка» из подвала — просто щенок. Дочь того, кто способен поглощать целые миры. И эта… эта сущность стоит передо мной и рассказывает мне сказки? Зачем?

Молчание, повисшее между нами, было тяжелее свинца. Я смотрел на нее, и мой мир, такой понятный и простой еще час назад, трещал по швам, рассыпаясь на миллионы острых, как стекло, осколков. История о богине и архидемоне звучала как бред, как эпическая поэма, не имеющая ничего общего с моей грязной, кровавой работой.

Я заставил себя оторваться от гипнотического взгляда. Нужно было вернуть контроль. Нужны факты, а не мифы.

— Хорошо… допустим, — я с трудом выдавил из себя слова, голос был чужим. — Допустим, я тебе верю. Но это ничего не объясняет. Как ты здесь оказалась? Почему вы все лезете в наш мир, как тараканы из щелей?