Я быстро накинул кроссовки и спустился на первый этаж, к вахте. Степаныч, бессменный страж нашей общаги, дремал над газетой.

— Степаныч, — окликнул я его.

— А, Зверев, чего надобно?

— Тут сантехник сейчас был.

— Сантехник? — удивился тот. — Да, был какой-то. Зашел, сказал, плановая проверка, о тебе интересовался особлево. А так вчера весь вечер ходил осматривался. Уже уехал. Почти только что. А что такое?

Мои худшие догадки подтвердились.

— Да нет, ничего, — бросил я. — Просто сантехники обычно с восьми утра работают, — буркнул я.

— Ну это да, — протянул Степаныч и вернулся к своей газете.

Странно, очень странно! Вернувшись в комнату я быстро переоделся и рванул в отдел.

Кто был этот «сантехник»? Чья разведка? Церковники, решивший не спускать с меня глаз? Лебедев из ИСБ, ищущий повод, чтобы снова упечь меня в свои подвалы? Или Строганов, который, несмотря на показное перемирие, решил продолжить нашу маленькую войну? Я никому ничего не сказал. Делиться подозрениями, не имея на руках ни единого факта, было верхом глупости.

Кабинет жил своей обычной, будничной жизнью. Гром с Вороном вполголоса обсуждали вчерашний хоккейный матч, их спокойные, низкие голоса раздражали. Я сел за свой стол, уставившись в экран монитора и делая вид, что изучаю сводку происшествий, но буквы расплывались перед глазами.

Дверь скрипнула, и вошла Лиса. Она бросила на меня быстрый, холодный взгляд, в котором не было ни теплоты, ни привычной язвительности. И тут же отвела глаза, целенаправленно занявшись своим компьютером. Пол дня прошло в тишине и спокойствии.

А потом резкий, пронзительный звук ударил по нервам, как разряд тока. Наконец-то. Действие. Что-то понятное и реальное, а не эта тягучая паранойя и молчаливые игры. Мышцы сами среагировали на звук. Команда сорвалась с мест. Через минуту мы уже неслись в нашем фургоне, врезаясь в плотный вечерний трафик. Старый, давно заброшенный завод.

— Долго же он ждал, — пробурчал Гром, с лязгом заряжая свой штурмовой дробовик. — Эту заброшку должны были снести еще пять лет назад.

Мы прибыли на место. Вокруг — ни души. Только ржавые заборы и темные, пустые глазницы окон, смотревшие на нас с немым укором.

— Лиса, веди, — скомандовал Кайл.

Лиса закрыла глаза. Мы ждали в давящей тишине, нарушаемой лишь скрипом остывающего двигателя фургона.

— Он ушел, — наконец сказала она, открывая глаза. — Вниз. След сильный, но он движется под землей.

Она повела нас через заваленный мусором цех к открытому люку старого коллектора, от которого несло сыростью и гнилью.

— Он там, недалеко. Второй уровень.