Такси высадило меня у общаги. Знакомый обшарпанный фасад. После мрамора и позолоты особняка это место казалось трущобами, но… это были мои трущобы. Здесь все было честным. Мой Цербер стоял там же, где я его оставил перед поездкой в Яму под окнами. Никто не решился его тронуть.

Я похлопал байк по холодному боку.

— Стоишь? Ждешь? Скоро поедем.

Поднявшись к себе. Комната встретила меня тишиной и спертым воздухом. Первым делом я содрал с себя одежду. Футболка, джинсы — все полетело в стирку. Они пропитались запахом чужой жизни: дорогими духами Алины, сигарным дымом Строганова, приторной сладостью элитного алкоголя. Этот аромат роскоши теперь раздражал.

Я встал под душ. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Жесткая струя била по плечам, смывая остатки вчерашнего безумия. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя налет светскости и снова стать просто Зверевым. Охотником.

Выйдя из душа, почувствовал себя обновленным. Голова была ясной, тело — легким. Я налил себе кружку крепкого чая и сел на подоконник.

Коммуникатор на столе завибрировал. Лиса. Я помедлил секунду, прежде чем принять вызов.

— Слушаю.

— Жив, Ромео? — её голос был холодным, с металлическими нотками. Никакого дружелюбия, только сухая ирония.

— Живее всех живых, — попытался отшутиться я.

— Ты как добралась?

— Нормально, — отрезала она. — Я просто напоминаю, Зверев. Завтра смена. В восемь ноль-ноль. Кайл будет не в духе, если ты опоздаешь или придешь с перегаром.

— Я буду в форме, Лиса. Обещаю и спасибо.

— Посмотрим.

Гудки.

Я отложил телефон.

М-да. Дистанция увеличилась до размеров пропасти.

— Вот хрен поймешь этих баб, — пробормотал я.

Телефон снова ожил. На этот раз — Строганов.

— Алло?

— Саня! — голос Кирилла звучал хрипло, но восторженно. На фоне что-то гремело, слышался звон посуды. — Ты монстр! Просто монстр! Я тут проснулся, узнал… Ты реально уехал с обеими? Сразу?

— Кирилл, у меня голова занята другим, — сухо оборвал я его. — Я жив, все нормально.

— Да подожди ты! Папаша их не пристрелил? Макс говорит, там охрана лютая…

— Не пристрелил, и меня тоже, — усмехнулся. Потом созвонимся.

Я сбросил вызов.

Слушать пьяные восторги мажора сейчас хотелось меньше всего.

Я сделал глоток чая и посмотрел в окно. Вчерашний бой с Никитой. Я победил. Красиво, жестко. Но если быть честным с самим собой… Я прошел по краю.

Один пропущенный удар от твари уровня Лиры или выше — и мои кости превратятся в щебень. Мне нужно продолжать усилят себя.

Я решительно набрал номер клиники. Гудки шли долго.

— Слушаю, — голос ученого звучал устало и раздраженно. Видимо, я оторвал его от чего-то важного.