— Гром, бери щит! — крикнул Кайл.

— Да на кой он мне? — отмахнулся здоровяк, навьючивая на себя пулеметные ленты.

— Молот — моя защита!

— Бери, сказал! — рявкнул Кайл, что Гром вздрогнул и, бурча, потянул со стойки ростовой щит.

Отведенное время закончилось, и мы выбежали на задний двор.

Там уже рычали моторами служебные автобусы — старые, бронированные ПАЗы, выкрашенные в грязно-серый цвет.

— В третью машину! — командовал полковник Драмов. Мы втиснулись в салон. Автобус был забит битком. Здесь были не только мы — парни из соседних отделов, знакомые и незнакомые лица.

Автобус рванул с места, едва за нами закрылась дверь. В салоне пахло оружейным маслом, потом и страхом. Тот самый липкий, кислый запах, который появляется перед большим замесом.

— Слышали? — шепотом говорил парень с шрамом на щеке, сидевший впереди. — Говорят, демоны совсем бушуют. Гвардия легла. Танки горят.

— Брехня, — отозвался другой, нервно теребя четки. — Там Магистры. Они бы не допустили.

— Магистры тоже люди, — мрачно буркнул кто-то с заднего сиденья. — У меня брат в Химках служит. Звонил десять минут назад. Орал в трубку, что небо горит. А потом связь оборвалась.

Лиса сидела рядом со мной, бледная, сосредоточенная. Она проверяла наконечник своего копья, полируя его тряпочкой с маниакальным упорством.

— Ты как? — тихо спросил я. Она подняла на меня глаза. В них все еще был холод, но теперь к нему примешивалась тревога.

— Страшно Сань, — честно ответила она. — Бойня, война…

— … а на войне мы делаем свою работу, — твердо закончил я. — Не дрейфь, рыжая. Я рядом.

Я откинулся на жесткую спинку сиденья. Странно, но мне не было страшно. Вокруг нервничали опытные бойцы, кто-то молился, кто-то судорожно писал сообщения родным. А я чувствовал спокойствие. Смотря в окно на пролетающие серые улицы Питера. Мирные люди спешили по делам, стояли в пробках, пили кофе.

«Я не дам этому дерьму прийти сюда», — думал я, сжимая кулак. Вот зачем мне нужна сила. Не для дуэлей с мажорами. А для этого, чтобы люди спали спокойно. Для этого и стал охотником.'

Автобус вылетел на взлетную полосу военного аэродрома Левашова. Здесь царил организованный хаос. Десятки машин, сотни людей, бегущих по бетону. Ветер срывал фуражки, дождь сек лица, но никто не обращал внимания. Все смотрели в небо.

— Идет! — заорал Гром, перекрывая шум ветра.

Низкие тучи разорвались. С неба спускалось чудовище. Имперский десантный конвертоплан класса Левиафан. Это была не просто машина. Это была летающая крепость размером с пятиэтажный дом. Четыре огромные поворотные турбины, ревели, разворачиваясь вертикально. Черный, хищный фюзеляж, усеянный турелями. Он садился тяжело. Воздух вокруг дрожал от жара дюз. Бетон полосы застонал, когда многотонные шасси коснулись земли.