Он встал и подошел к голограмме моего тела, которая все еще вращалась в воздухе, подсвеченная красными зонами планируемых изменений.

— Сыворотку нужно синтезировать. Индивидуально. Под вашу ДНК, под вашу группу крови.

Я медленно выдохнул, гася вспышку нетерпения. Он был прав. Спешка здесь могла стоить мне жизни, и никакая «Пустота» не спасет от банальной химической несовместимости.

— Сколько времени нужно? — спросил я.

— Сутки, — отрезал профессор. — Моим лаборантам придется корпеть всю ночь, чтобы выделить нужные ферменты и откалибровать смесь под ваши параметры. Это ювелирная работа.

Он вернулся к столу, взял электронный планшет и начал быстро вбивать туда данные графика.

— Операция назначена на завтра, на 9:00 утра. Не опаздывать. Если опоздаете больше чем на пятнадцать минут — синтезированная сыворотка начнет терять стабильность, и нам придется все отправить в утиль. А деньги, смею напомнить, невозвратные.

— Буду вовремя, — пообещал я.

— И еще. — Он поднял палец, останавливая меня. — Инструктаж. Слушайте внимательно, от этого зависит, переживете ли вы процедуру и не останетесь ли инвалидом.

Он нажал кнопку, и мне на коммуникатор прилетел файл с памяткой.

— С этого момента — полный голод. Никакой еды. Воду можно, но в меру. Никакого алкоголя, никаких стимуляторов, никаких боевых зелий. Ваш организм должен быть чист, как слеза младенца.

— Понял. Голодовка.

— Желательно провести вечер в медитации. Успокоить нервную систему. Уровень кортизола должен быть минимальным.

— Сделаю.

Профессор обошел стол и встал напротив меня. Теперь он говорил не как ученый, а как врач, который видел слишком много неудачных исходов.

— И последнее, самое важное. Вы должны понимать, что вас ждет после.

— Вы говорите про боль во время операции, — кивнул я.

— Ощущения во время операции — это цветочки, там вы будете под обезболивающими, — мрачно усмехнулся он. — Самое веселье начнется, когда вы вернетесь домой.

Он открыл небольшой сейф, встроенный в стену за его спиной, и достал оттуда тяжелый металлический кейс с логотипом клиники Мстиславских. Кейс выглядел внушительно, как будто внутри лежало тактическое ядерное оружие.

— Адаптация тканей занимает от суток до трех, у всех по-разному. Не думайте, что вы встанете с кушетки и побежите. Вы будете лежать пластом.

Он сунул кейс мне в руки.

— Лихорадка под сорок, ломота в костях такая, что захочется выть, дикая слабость. Организм будет пытаться отторгнуть изменения, считая их болезнью.

— Звучит обнадеживающе, — усмехнулся я.

— Здесь набор специализированной алхимии, — проигнорировал мой сарказм профессор.