— И запускайте программу квалификации. Мы не хотим задерживать турнир.

Инструктор кивнул.

— Прошу на рубеж, господин Зверев. Мишени стандартные, дистанция двадцать пять метров. Серия из пяти выстрелов на зачет. Я взял наушники, надел их, отсекая лишние звуки. Мир сузился до прицельной планки. Я был готов. Но судьба, как обычно, решила подкинуть мне испытание еще до первого выстрела.

За спиной послышались громкие голоса и смех.

— Кирюха! Неужели ты решил тряхнуть стариной?

Я медленно обернулся, не выпуская пистолет из рук, и стянул с себя наушники.

К нашей дорожке приближалась группа людей. В центре шел он. Никита Воротынский. Вживую он выглядел жестче, чем на фото. Светло-серый костюм-тройка, бокал с янтарной жидкостью в руке. За его спиной маячили двое людей, свита.

— Никита, — холодно кивнул Строганов. — Давно не виделись.

— С того самого вечера, как ты остался без часиков? — Воротынский демонстративно встряхнул левой рукой, поправляя манжету. Мой взгляд мгновенно сфокусировался на его запястье. Часы. Массивные, с открытым механизмом турбийона.

Воротынский скользнул по мне равнодушным взглядом.

— Привел нового телохранителя, Кирюша? — лениво спросил он. — Впечатляет. Где ты его откопал? В портовых доках? Выглядит… внушительно. Но для Грифона слишком много мяса.

— Это не охрана, Никит. Познакомься. Александр Зверев. Мой протеже и участник турнира.

Воротынский замер.

— Зверев? — переспросил он, смакуя фамилию. — Слышал. Скандал с наследством, служба в полиции… — Он усмехнулся, глядя на мой «Стриж». — И теперь ты здесь? Слушай сюда, лейтенант. Это клуб джентльменов. Здесь стреляют из искусства. Здесь ценят стиль!

Он демонстративно отвернулся, потеряв ко мне интерес.

— Не позорь Графа, парень. Если ты пройдешь хотя бы квалификацию, я, так и быть, посмотрю, как ты стреляешь. — Он хлопнул Строганова по плечу. — Увидимся в финале, Кирилл.

Воротынский сделал шаг прочь.

И тут я рассмеялся. Громко. Искренне.

Воротынский замер. Медленно, очень медленно он повернулся обратно. Его лицо, до этого выражавшее скуку, окаменело.

— Тебе весело, лейтенант? — тихо спросил он.

Я перестал смеяться, но улыбка — холодная, злая — осталась на моих губах.

— Просто поразительно, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Семейное сходство просто пугающее.

— О чем ты? — его голос упал на октаву.

— О твоем младшем брате, — спокойно ответил я. — Он вел себя точно так же. Та же надменность, тот же тон.

Я сделал шаг к нему.

— Он тоже много говорил о моем происхождении и о том, что мне не место на арене, — продолжил я, понизив голос до доверительного шепота. — А потом… потом он валялся у меня в ногах. В грязи и собственной крови. Очень жалкое было зрелище. Надеюсь, ты держишь удар лучше, чем он.