— Любопытный расчет рикошета, господин Зверев, — проскрипел он. — Рискованно. Но безупречно. Я ценю людей, умеющих себя в стрессовой ситуации. Если вам надоест служба… — он протянул мне визитку, — … у меня найдется место для талантов.

Строганов был в своей стихии. Он водил меня от группы к группе, представляя, хвастаясь, смакуя детали. Он не просто знакомил меня — он легитимизировал мое присутствие здесь.

— Да, Зверев. Да из почти угасшего рода. Но каков потенциал! Вы видели, как он двигался?

Спустя час, когда поток желающих познакомиться схлынул, мы отошли к бару. Граф заказал себе еще коньяка, а я взял минералку со льдом.

Он достал из кармана возвращенные часы. Погладил большим пальцем, глядя на них с нежностью, граничащей с одержимостью.

— Ты даже не представляешь, что сделал сегодня, Саша, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Это не просто вещь. Это память. Если бы я их потерял окончательно… — Он поднял на меня взгляд. Веселость исчезла, осталась только серьезность.

— Ты вернул мне лицо перед всем светом. — Он пригубил коньяк. — Я официально признаю: Род Строгановых у тебя в долгу, у меня как у наследника есть такое право. Если тебе что-то понадобится — деньги, связи, прикрытие — приходи. Мои двери для тебя открыты. В любое время.

— Я запомню, Кирилл, — кивнул я. — Надеюсь, не скоро понадобится, но иметь такой козырь полезно.

— Понадобится, — мрачно усмехнулся он. — Скорее, чем ты думаешь.

Он поставил бокал на стойку.

— Ладно. Хватит на сегодня триумфов. Поехали. Тебе нужно отдохнуть, а мне — спрятать это сокровище, пока я снова не ввязался в какой-нибудь спор.

Мы не успели покинуть клуб. Когда двери в зал распахнулись с таким грохотом, что жалобно звякнул хрусталь на подносах официантов. Гул голосов мгновенно стих. Музыка оборвалась. В проеме стоял Никита Воротынский. И судя по раскрасневшемуся лицу и слегка расхристанному вороту рубашки, успел накрутить себя в баре. Свита жалась у него за спиной, не решаясь войти.

Никита обвел зал мутным, бешеным взглядом и нашел нас. Он двинулся напролом, расталкивая плечами зазевавшихся аристократов.

— А ну стоять! — рявкнул он. — Собрались уходить?

Охрана клуба дернулась было к нему, но Строганов поднял руку, останавливая их. Граф медленно повернулся, и в его глазах застыл лед.

— Ты пьян, — холодно произнес Строганов. — Иди домой. Не позорь семью окончательно.

— Семью⁈ — взвизгнул Воротынский, останавливаясь в шаге от нас. — Этоты говоришь мне о чести, Кирюша? Ты, который притащил в благородное собрание эту… дворнягу?

Он ткнул в меня пальцем.