– Да, – выдохнула ему в губы. – Я чувствую…

Но что я чувствовала, я не могла объяснить. Просто хотелось, чтобы он меня трогал так, словно каждое прикосновение доставляло ему удовольствие, чтобы смотрел на меня так, словно я и на самом деле была красивой, обнимал так, чтобы я чувствовала себя в безопасности, как сейчас, чтобы… Дальше я не смогла продолжить, потому что он прошептал:

– Я знал.

Его губы обрушились на мои. В первый момент я не отреагировала, я будто погрузилась в сон – это все было так нереально. Но в ту секунду, когда он прикусил мою нижнюю губу, а потом углубил поцелуй, и его рука сжала мой затылок, я осознала, что это все по-настоящему. Роберт целовал меня или я целовала его? Мои руки потянулись к его шее, его плечам. Кто-то из нас застонал, наверное, я; кто-то зарычал, наверное, он. Его рука зарылась в моих волосах, моя скользнула вниз под майку. Я потеряла счет времени, секунды растягивались в бесконечность, и наоборот, вечность съежилась до этого момента, до этой машины и до нас с Робертом.

– Мира, – Роберт на мгновение оторвался от меня и заставил меня протестующе выдохнуть:

– Нет, не уходи.

Он фыркнул:

– Я не уйду. Открой глаза, мне нужно что-то тебе сказать.

Я боялась, что как только открою глаза, волшебство исчезнет. Все исчезнет.

– Мира, – потребовал он, – посмотри на меня.

Нехотя я подчинилась. Он снова легко коснулся моего лица и провел большим пальцем по моим губам.

– Ты свела меня с ума, – прошептал он.

О нет. Только не это. Не произноси того, что ты хочешь сказать, пожалуйста…

– Мы столько времени были рядом, и я никогда не смотрел на тебя, как на девушку…

Нет, прошу тебя, молчи.

– Но все изменилось. Я не могу точно сказать, когда это произошло, но кажется… я… влюбился.

Наверное, я потеряла сознание от его слов, потому что Роберт схватил меня за плечи и встряхнул; его лицо на мгновение стало испуганным.

– Зачем ты это сказал? – слезы уже не капали, они бежали по моим щекам, как весенние ручьи.

– Но почему я должен скрывать? – недоумевал Роберт. – Последние три дня без тебя я думал. Много думал, анализировал свои чувства, свои действия, твои. И я все понял.

– Что ты понял? – сдавленно прошептала я, чувствуя себя так, словно это были мои предсмертные слова.

– Что ты тоже испытываешь чувства ко мне, – он заглянул в мои глаза. Голубого цвета его глаз не рассмотреть, но мне и не нужно. Я знала их лучше, чем свои собственные. – И что я… влюблен в тебя.

О вселенная…

У Роберта все просто в том, что касается чувств, он тверд в них и в своих убеждениях. Он их осознал и принял. Ни сомнений, ни сопротивления.