«Социализация высших млекопитающих и иных живых организмов», д. б. н., академик РАН, ректор Российско-Европейского Университета систематики и экологии животных СО РАН Эльдар Котляков, 2064 год.

— Бодрячка заварил?

— Чего?..

Дремота никак не хотела отпускать, делая речь бессвязной.

— Бодрячка, спрашиваю, заварил уже?

— Вставай, балбес, опять на работу опоздаешь… — В руку ткнулась тёплая железная кружка, благоухающая ароматами свежезаваренной соломы.

Неугомонный Ливень крутился по общей комнате, одеваясь и жуя. Казалось, время на сон он не тратит принципиально.

— Убегаю, сегодня моя смена. Не забыл, надеюсь? После обеда придёт Тугой, заплатишь ему за квартиру, деньги в тайнике. Да, кстати, это уже второй месяц, как я за двоих башляю, в курсе? Ты мне уже на триста целковых торчишь.

— Да помню, помню… — Сорока поскрёб редкую бородёнку. Нагнулся, свободной рукой нашаривая под койкой носки. — На днях Сливоносый зэпэ выдаст, рассчитаюсь…

Он глотнул горького, но мигом прочищающего сознание напитка. Скривился, заставив себя допить до дна. Со стуком поставил пустую кружку на фанерную прикроватную тумбу, чуть не уронив сломанный вентилятор.

Побрёл в сортир. Отлив в специальный бак, прополоскал зубы защитной жидкостью.

— Надо помои вынести, уже через край льёт… — Парень вернулся в комнату, всё ещё пошатываясь. — И за водой сходить, на дне едва осталось.

— На выходных сходим, ага…

Сон был тяжким, сумбурным. Такие ещё долго не отпускают, после себя оставляя лишь зловонный провал или обрывки неприятных образов.

В квартиру, которую они снимали на пару с Ливнем, медленно вплывала утренняя жара. Солнце, окончательно проснувшееся и осмелевшее, пыталось пробраться внутрь, выискивая бреши в дырявых шторах. Солнце, которого всегда мало, даже когда загорелая кожа начинает шелушиться и чесаться.

— Пожрать есть чего?

Сорока наконец нащупал под кроватью носки. Надел мешковатые оливковые штаны, сунул ноги в разношенные ботинки с высоким голенищем.

— Пара сосисок на сковородке, хавай. — Ливень натянул кепку, принялся собирать сумку — бросил внутрь пару перчаток из тефлоновой ткани, скомкал фартук, стёганый такой же армированной нитью. — Сегодня обещали паёк, так что ужин с меня, не заморачивайся.

— Добро… — Почёсывая голое пузо, Сорока прошлёпал на кухню, вдыхая запах сосисок, не имеющих ничего общего с мясом. — Я тогда самогонки раздобуду.

— Есть повод?

— А он нужен?

Ливень рассмеялся, заливисто и заразно, как умел.

Иногда Сорока искренне благодарил судьбу за друга, с которым жизнь свела восемь лет назад. Бывали в их непростой житухе моменты, когда удержаться на плаву обоим позволяли только его оптимизм или вёрткость…