— Ага, или пулю, — оскалился в ответ Сорока, запивая остывшим бодрячком.

На душе стало поганенько. Причём не от того, что вместо фамилии Сорокин ведущий назвал какую-то Бажанову, но и ожидания второй части розыгрыша…

— Да ну тебя! — Отмахнулся компаньон. — На Циферблате живёт почти шесть миллионов человек. И уж точно половина из них подала заявки на Лотерею. Сам смекни, какова вероятность, что «морковка» выпадет именно тебе?

— Откуда мне знать? — Сорока дожёвывал сосиску, похрустел безвкусной галетой. — Я ж не математик…

— Чтобы не разрушать интригу, получателя неотвратимого «оранжевого билета» мы узнаем не сейчас, — заливался ведущий. — Допустим… в час дня. В это время я с нетерпением жду своих любимых радиослушателей у своих приёмников. Именно в час пополудни мы убедимся, что в мире и природе существует баланс, в нашем городе построенный на фундаменте равноправия и свободы воли…

Сорока торопливо дотянулся до приёмника, выключил.

Настроение, и без того не самое радужное, испортилось ещё сильнее. Ливень, помахав на прощание, выскочил вон. Щёлкнули замки.

Окончательно потеряв аппетит, Сорока сунул остатки завтрака в холодильник. С недовольством отметил низкий уровень заряда аккумуляторов, взяв на заметку предстоящую чистку солнечных накопителей на крыше. Допил бодрячок, наконец-то почувствовав себя проснувшимся. Заправил майку в штаны, застегнул ремень. Подобрал с тумбочки нож, возвращая в поясные ножны, снял с полки кепку и очки. Ливень был прав — сегодня у него были все шансы снова опоздать на работу…

В подъезде воняло так, словно кто-то не просто нагадил, но после этого ещё и сдох.

Брезгливо морщась, Сорока старательно запер дверь. В подъезде дома, подконтрольного Тугому, уцелело двести квартир, но только треть из них была заселена, часто становясь добычей наглых домушников. Несмотря на то, что воровать из их с Ливнем убежища толком было нечего, дверь приятели всё равно предпочитали держать на замках.

Перешагнув через полосу пыли, Сорока прошёлся по специальной доске, спрыгнул на лестничный пролёт. Засовы — это хорошо, но и конспирацию никто не отменял, — перед квартирой компаньонов лежал серый слой и гора мусора, придававшие площадке нежилой и заброшенный вид.

Скатившись с одиннадцатого этажа во двор, он сразу угодил под беспощадное солнце.

Напялил очки, поглубже натянул кепку. На самодельной площадке играли детишки, с ближайшего продуктового рынка неслись голоса зазывал. Жужжали электропеды почтальонов и посыльных.

Солнышко старалось изо всех сил. Нежное и беспощадное, такое всепроникающее, что хоть по-девчачьи кутайся в его лучики и блаженно наслаждайся истомой. Но это для бездельников. Тем, кто хотел жить лучше, не следовало поддаваться неге.