Она и без того знала, что сейчас за её спиной простирается огромная — больше километра в диаметре, воронка, пробившая город до дна. Проносятся калейдоскопом, словно коржи слоёного пирога, сначала автомобильные магистрали, срезанные плазменной бритвой; затем подземные коммуникации; следом — нижние магистрали и гнёзда скрытых в земле автомобильных парковок.

Ещё глубже лежали линии метрополитена, на срезах похожие на норы гигантских насекомых. Затем резервное метро, бункера и бомбоубежища, трубы, коллекторы и прочая начинка, на которой стоял первый Новосибирск. Ещё до того, как разделился на Циферблат и Заповедник, в котором жили странные…

Всё это не интересовало Погремушку.

Да, на старых стоянках до сих пор можно найти ржавые машины, в которых ещё есть, чем поживиться. Если углубиться в тоннели, повезёт выйти к нетронутым подземным хранилищам. Но всё это — цели мародёра, а не егеря. Её же путь, как и двенадцать раз до этого, лежал в ином направлении…

Даже не оборачиваясь, Яна ощущала на своей шее дыхание сдохшего в агонии прошлого. Прикосновение иного мира — третьего, если считать «стекляшки» и Кольцо самостоятельными вселенными. Хотя нет. Даже не мира — иномирья, изнанки, всепоглощающей пустоты, нетерпимой к людям.

Никто из Голи не возвращался.

Никто не приносил добычу.

Те, кто рисковал чересчур удалиться от подземного царства, залегающего под Заповедником и Циферблатом, гибли на глазах товарищей. Неприятно гибли, кроваво.

Высотомер, закреплённый на левом запястье Погремушки, сообщил, что совсем скоро девушка достигнет цели. Теперь главное, не перестараться и не съехать дальше положенного, где почва и осколки бетона превратились в настоящую трясину, о существовании дна которой знают только неудачники, сорвавшиеся с тросов.

Тяжёлая песня, наполненная космической тоской и ожиданием столь же бесконечного триумфа, окончилась. Прекратив спуск, Яна выключила проигрыватель и спрятала наушник в нагрудный карман — теперь любая помеха её органам чувств может стать фатальной. Это тебе не беспомощно болтаться на канате, надеясь, что летучие мыши мирно спят.

Последние пятнадцать метров скользила в тишине. Только где-то чуть дальше по краю воронки из ломаной трубы тихонечко плескал мутный водопад, теряясь в полумраке.

Яна качнулась, зацепилась рифлёными подошвами за край подземного тоннеля, не раз выводившего её внутрь. Оттолкнулась, раскачиваясь чуть сильнее, и на следующем рывке дотянулась до металлической пластины, выступавшей из стены. Пластины, уже не первый год носившей отпечатки её пальцев.