— Что бы послушать? — одними губами спросила она сестру, втискиваясь в корсет из ремней и альпинистских карабинов. Застегнула под бёдрами две прочные металлизированные ленты.

— System of a dawn, — без промедления откликнулась в её голове Ленка, словно как раз решала, что посоветовать младшей при спуске. — Aerials, четыре минуты, почти хватит.

— Годится, — мысленно проговорила своё согласие Яна, застёгивая упряжь и пинком отправляя с обрыва моток длиннющего сверхтонкого и столь же прочного каната. — Пусть будет Aerials…

Надела рюкзак, перевесила арбалет на живот.

Проверила, надёжно ли застёгнута набедренная кобура с раритетным «Наганом», потёртым, но вполне боеспособным. Прощупала внутренний карман куртки, где хранился драгоценный носитель с вирусной базой. Ещё раз осмотрела крепления троса и цепкость подвижного блока, обеспечивавшего скольжение вниз. Отступила на пару шагов, придирчиво оценивая, не заметна ли конструкция снаружи — ей совсем не хотелось, чтобы заблудший мародёр снял тросы с обломков арматуры, отрезав ей путь к возвращению.

Завершив приготовления, Погремушка встала на самом краю пропасти, позволяя ветру трепать короткие волосы. Девушка не особенно рассчитывала на успех экспедиции — необычной, незаурядной, особенной. Но и в поражение заранее верить тоже отказывалась. Хорош тот егерь, что идёт вниз, заведомо предполагая провал дела…

Она сделает всё, что от неё требуется. Достаточно ли будет её многолетней подготовки в группировке Баклажанчика, чтобы осуществить задуманное? Время покажет.

Яна глубоко вдохнула, включила портативный проигрыватель, один из беспроводных наушников которого выглядывал из её левого уха. Выбрала нужную композицию. Едва в черепную коробку ворвались мрачные аккорды старинной мелодии, шагнула за рваный край тротуара, одновременно поворачиваясь к воронке спиной.

Слов англоязычной композиции она не понимала. Но уже в который раз убеждалась, что для восприятия искусства давно канувшей в Лету нации это совершенно необязательное условие. Язык творчества, музыки и богатых интонаций, с которыми пел солист, творил настоящие чудеса. И пусть сюжет песни до сих пор оставался для егеря загадкой, общее настроение музыка передавала, оставляя в душе чувство прекрасной злобной мощи.

В первые пять-шесть раз Яна спускалась, то и дело оборачиваясь, чтобы с замиранием сердца осмотреть открывавшуюся безрадостную картину. Потом приелось, и заново лицезреть дела рук человеческих не возникало никакого желания. Впитывать такие образы, что засохшие плевки отскребать — противно.