В переулке справа закричали.

Раскололось что-то массивное и стеклянное, следом прогремел приглушённый взрыв. С грохотом и характерным шелестом шифера провалилась крыша приземистой шестиэтажной халупы, в которой не рисковали зависать даже отмороженные наркоманы.

Затравленно обернувшись, Сорока прибавил ходу, с быстрого шага переходя на лёгкий бег.

Они совсем рядом! И идут по крышам!

Конечно, он предполагал, каким современным оборудованием и снаряжением могут обладать застекольщики. Однажды, совсем маленьким, он даже наблюдал одну из церемоний «награждения», когда стая первоклассно экипированных нелюдей пришла в Семичасовой Сектор, где жила семья Сорокиных. В костюмах, которые и всякой пулей-то не взять. Со специальными прыжковыми усилителями, позволявшими с лёгкостью брать высоту до десяти метров. С радарами и сканерами, подручными механизмами слежения и воздушной разведки. С оружием, способным парализовать человека, отняв один из самых драгоценных даров — умение говорить. Умение кричать, звать на помощь, умолять или слать проклятья на головы убийц…

На бегу, расталкивая встречных, провожавших его криками недовольства или пожеланиями удачи, Сорока вспоминал всё, что когда-либо слышал об охотничьих отрядах парниковых выродков.

Говорят, среди них встречались уникумы, способные считать «отпечаток» человека с любого предмета. Высосать информацию о его владельце с помощью невидимых и необъяснимых материй, суть которых понимали только сами жители Пробирок. Считалось, что самые умелые могут прочитать её даже в следах, оставленных беглецом.

Старики говорили, что выглядит это…

Впрочем, откуда они вообще могли знать, как это выглядит? Но они говорили и говорили, шёпотом передавая знания из поколения в поколение — для молчунов это выглядит, как яркие люминесцентные пятна на фоне пёстрой цветовой палитры иных «отпечатков», оставляемых обитателями Циферблата. И если существо из Теплиц возьмёт такой след, оно не собьётся, пока не приведёт стаю к его обладателю.

Сорока бежал, ощущая, как болезненно давит в живот двадцатизарядный «Рогалев», заткнутый за ремень штанов. Парень, ещё пару часов назад мирно торговавший на рынке, а теперь превратившийся в вора и приговорённого к смерти, ощущал себя щепкой, которую сточные воды гонят к канаве, где та найдёт свой последний приют, догнивая день за днём. Страх, плескавшийся в душе, всё громче нашёптывал, что украденное оружие пора обнажать, снимая пистолет с предохранителя и досылая патрон в ствол…

В голове стучали мысли.

Как в жестяной банке, на треть заполненной галькой, а затем брошенной в стиральную машину. Что ещё он знает об охотниках, наседающих на пятки? Они отлично вооружены, и если хотя бы один из них выйдет на линию огня, дурацкая игра, затеянная Сорокой, тут же оборвётся. Впрочем, по тем же слухам многие из них предпочитали действовать вблизи, упиваясь «награждением». Хотя немало поговаривали и о тех, кто выбирает крупнокалиберное оружие, не щадящее ни жертву, ни находящихся вокруг.