Может быть, эти захотят стреножить его, а потом хладнокровно, что присуще всем нелюдям, добить прямым выстрелом в голову? Может быть. Сорока мог лишь терзать себя догадками, а потому продолжал бег, наблюдая, как тараканами снуют по укрытиям и закоулкам невинные гражданские. Такие же невинные, как он сам. Но более удачливые. Или благоразумные настолько, чтобы не вступать в жестокую Лотерею, с одинаковой лёгкостью возвышающую бедняков, и так же легкомысленно отнимающую их жизни.

Его, конечно же, сдали.

Указали ловчим направление, ткнули рукой в нужную сторону.

Может быть, кто-то шустрый и желающий выслужиться даже сбегал в квартиру компаньонов, чтобы принести личную вещь Сорокина. Как собакам, которые нюхают рубашку жертвы, чтобы уловить её запах через тысячи метров от цели… Думать, что коллеги по рынку станут держать языки за зубами, особенно после наглого обворовывания Вардана, было глупо. Тот, скорее всего, первым же на сотрудничество и пошёл, сизоносый урод!

Плутая по переулкам, расталкивая пешеходов, велосипедистов-курьеров и едва не переворачивая передвижные лотки с печёной снедью, Сорока ускользал прочь от базара, с каждым новым шагом дыша всё тяжелее. А он, тупица, ещё планировал успеть заскочить домой. Подбросить Ливню немного денег из кассы носатого. На жизнь в одиночестве, так сказать. Рассчитывал даже пару строк прощания чиркнуть, вот же какой безграничной бывает наивность…

Первая пуля ударила в бетонный угол бывшего торгового центра прямо над головой Сороки.

Даже не пуля — сгусток энергии, резанувший по глазам синеватой вспышкой. Волоски на руках приподнялись, ноги стали тяжелее килограммов на сто, а затылок онемел. Парализующие заряды, как пить дать!

Не позволяя себе обернуться, Сорока скакнул за оплавленный угол, прибавляя скорость сквозь волну сковавшей тело боли. Он лучше сдохнет сам, выблевав порванные лёгкие, нежели подарит выродкам возможность спокойно провести вручение «морковки». Пустая улица впереди — побросанные детские игрушки, солнечный зонт, брошенная тележка велорикши — гостеприимно распахнула объятья. Он бросился в них, не заметив, как в руке оказался массивный, но великолепно сбалансированный «Рогалев». Готовый к бою.

Бежал зайцем, как это называла мама, петляя и укрываясь под натянутыми над тротуарами тентами. И уже через секунду удивил себя повторно — развернулся прямо на ходу и трижды выстрелил в угол пустого торгового центра.

Да, ответная стрельба только подхлестнёт охотников. Заставит парниковых ублюдков поверить, что «награждение» станет ярким, захватывающим, огрызающимся. Но и пыл остудит, убедив сбавить ход и не лезть на рожон.