Над головой, вышибая окно кондоминиума и одним прыжком влетая в балкон соседнего дома, промелькнул силуэт. Под ноги упало, зашипело, задымило. Кашляя и отплёвываясь, Сорока ещё несколько раз выстрелил по укрытию, из которого давили огнём. Не веря ушам, расслышал короткий вскрик, после чего ответная стрельба прекратилась. Однако газ, валивший из сброшенной сверху гранаты, не дал насладиться триумфом — парнишка опять бросился бежать, жадно хватая чистый воздух распахнутым ртом…

Он него отстали минуты через две.

А может, сразу после брошенной дымовой плётки, Сорока точно не знал. Лишь через какое-то время убедился, что в спину больше не стреляют, а вокруг стоит такая тишина, что слышно работающее через два квартала радио. По нему, кстати, всё тот же обдолбанный ведущий вёл почти прямую трансляцию погони, основанную на показаниях очевидцев.

Остановившись и прислушавшись, беглец без сил упёрся ладонями в колени. Дышал так, словно вынырнул с пятнадцатиметровой глубины. Затем его вырвало, фактически одной бодрячковской желчью, отчего во рту и на душе стало ещё поганее. В ушах колотило, глаза чесались от газа выродков, на правой пятке зрела жирная мозоль, плечи болели под тяжестью рюкзака.

Почему они остановились?

Водички попить? Растянуть удовольствие или разработать новую тактику? Свериться с картами? Сорока не знал, да и не хотел особенно. Хотя нет, враки — хотел! Он бы дорого дал за то, чтобы узнать, как дальше собираются действовать его убийцы… А может, ловчие отстали, чтобы перевязать раненого, которого он — нищеброд и раздолбай из Циферблата, — умудрился-таки подстрелить из краденого пистолета? Пусть теперь насладится погоней, сукин сын, когда кровью истекать станет!

В узкой полоске неба, болезненно зажатого шершавыми стенами близкостоящих домов, проплыл плоский разведывательный зонд. Парящий скат с корпоративной маркировкой на блестящем пластиковом боку. Покружился, блестя объективами камер и чутко шевеля жерлами сканеров. Скрылся из виду.

Всё ещё не в силах отдышаться, марафонец поневоле отбросил полупустую обойму «Рогалева». Вытянул из кармана полную. Уронил, наклонился поднять и чуть не упал на колени. Кое-как зарядил пистолет. Заставил себя сделать новый шаг. За ним ещё один. И снова побежал, пытаясь сориентироваться в малознакомых переулках Сектора…

Последние надежды таяли, как кусок маргарина на раскалённой жаровне — по всему выходило, что молчуны гнали Сороку в тупик. Прямо к основанию одной из Пробирок, к смертоносной демаркационной линии, пересекать которую в здравом уме не согласится ни один житель Циферблата. Значит, всё же остаётся лишь финальный бросок на пулемёты? Пусть удавятся, дерьмоголовые, когда поймут, как сильно просчитались…