На призывы стаи из нор появлялись новые бойцы. С откушенными ушами, в шрамах и с блёклой жёсткой шкурой. Ещё нерешительные, только принюхивающиеся к двуногому чужаку, посягнувшему на территориальную целостность пищащей империи. Но вливающиеся в общую массу, как римские легионеры в манипулярный строй.

Встав на неустойчивом, готовом рассыпаться склоне из обломков, Петрос попробовал дотянуться до края, с которого упал. Не смог. Прыгать или совершать иные резкие движения побоялся. Швырнул в химер несколько камней, распугав передовиков. При этом отдав себе хладнокровный взвешенный отчёт, что эта мера надолго зверей не остановит. А это значит, что скоро они…

Заметив под бетонным фрагментом бывшего пола рукоять станнера, Петрос чуть не вскричал от радости.

Обвалив на наступающих животных ещё один кусок перекрытия, он упал на колено и потянулся к оружию. И тут же обнаружил, что не дотягивается сантиметров на сорок. Перекатился на спину, пинком отшвыривая от себя самого дерзкого химерьего разведчика. Застонал, срывая с пояса обрывки ремня. Если ему удастся подцепить рукоятку электрического разрядника, шансы на спасение вырастают… Но если же нет…

Он затравленно обернулся, проводя лучом фонаря по сомкнутому строю готовых к атаке хищников. Крупных, как на подбор. Способных сожрать его заживо в считанные минуты, как только будет дан сигнал к наступлению.

Застонав, Петрос изо всех сил снова потянулся за станнером. И опять не достал, даже вжавшись в обломки и раскровив себе щёку. Рванулся вверх, рискнув дотянуться до краёв пролома в последнем решительном прыжке. И вновь потерпел неудачу…

Рухнул на мешанину острых углов, больно ударившись боком и ещё раз проткнув комбинезон.

Мысленно попрощался с родными. Когда спасательная команда найдёт его останки и вещи, Аврора и Кристиния смогут прочитать остаточные мыслеформы, впечатанные в мёртвую плоть фонаря или анализатора воздуха.

И вдруг стало светло.

Не как днём или под прожекторами на технике. Но значительно светлее, чем было только что, причём непривычно — словно кто-то разжёг над головой человека живой огонь. А ещё через мгновение в серо-бурый ковёр, медленно накатывавший на гору обломков снизу, упал настоящий факел. Нещадно чадящий, скудный, плюющийся искрами и до тошноты воняющий горелым машинным маслом. Но спасительный.

Первым грызунам опалило морды и чувствительные хоботки. По стае прокатился вой боли, и она подалась назад. Затем ещё немного. И ещё, выгибаясь так, чтобы лежащий на полу жаркий источник угрозы оказался окружён ровным полукругом безопасности.