— Помощь, говоришь?

Луч переместился с его лица, позволяя приоткрыть зажмуренные глаза.

Женщина тоже сместилась, теперь находясь слева. Сделала полшажка вперёд. Теперь Сорока разглядел, что оружие, принятое им за гарпун, оказалось арбалетом с короткими пружинными дугами. Впрочем, менее опасным стреломет от этого не становился, и бывший продавец Сливоносого предпочёл не опускать ладоней.

— Да, у меня за поясом пистолет, но я не собирался пускать его в ход… — Сорока решил, что лучшей политикой станет предельная честность. Кроме того, девка всё равно углядела «Рогалева» под одеждой. Какого чёрта она вообще тут делает⁈ — Клянусь могилой матери, мне очень нужна помощь, и я никому не собирался причинять вреда…

В темноте за границей светлого круга что-то шевельнулось, и Сорока чуть не шарахнулся прочь. Скосил глаза, обнаружив, что стрела по-прежнему смотрит ему в переносицу, словно приклеенная. И только теперь догадался, что странная женщина в подземелье определённо не одна.

— Что вам нужно? — осторожно подбирая слова, поинтересовался парень. — У меня есть немного денег и провизии, я могу отдать. Только не трогайте и укажите дорогу, ладно? Мы ведь должны друг другу помогать, когда дело касается молчунов, это же закон Циферб…

— Запаяй дуло! — негромко, но жёстко приказала арбалетчица, и Сорока умолк. — А пушку не трогай. Пусть будет там, где есть.

В круге света появился её напарник — мужик лет сорока, крепкий и невысокий, одетый в драный рабочий комбинезон с ярким логотипом на рукаве. Выглядел он так, словно его неделю извлекали из обрушенного забоя; чумазый и перепуганный, совсем без снаряжения для исследования катакомб. Это что, случайная жертва? Заблудившийся клиент из богатеньких, за которым сюда и спустилась рисковая следопытка?

Сорока ещё раз осмотрел мужчину в изорванной одежде.

Что «победителя» Лотереи обнадёжило, так это его полнейшая безоружность. Что заставило нахмуриться и недоумённо покоситься на девку, так это выражение его лица. Отрешённое, с оттенком нездешней блаженности, какое бывает у глухонемых или на голову нездоровых. А ещё бывает у…

Сорока тихонечко, одними губами выругался. Но стоявший в трёх метрах справа мужик всё равно поморщился, будто его шлёпнули по щеке. Не веря собственным догадкам, Павел покосился на женщину, совсем не старую и даже привлекательную, если смыть грязь. Её серые глаза сверкали из-за арбалета пуще наконечника стрелы, но домыслы беглеца она комментировать не спешила.

— Ты откуда здесь, чучело? — спросила арбалетчица всё тем же бархатным голосом, почему-то ассоциирующимся у Сороки с мягкой периной, набитой острыми иглами. — Аль заплутал, егерёк?