Одна из частей головоломки встала на место, заставив брови изумлённо изогнуться.

Ну конечно! Из-за дурного освещения он не мог в деталях рассмотреть девчонку, но и увиденного должно было хватить, если б только не усталость и страх. Короткая стрижка, удобная кожаная куртка, лоснящаяся от смазки. Страховочные ремни, нож и ледоруб. Высокие ботинки, отнюдь не новые арбалет и кобура на бедре — всё это говорило об одном.

— Так ты ж егерь! — выпалил Сорока, заставив эхо удариться в потолок.

Егерь, ну надо же. Раньше он их только издали видел, почитая за сумасшедших.

Пришло ведь в голову придумать себе профессию такую: ходить в вылазки на территорию Заповедника, воруя у застекольщиков электронику, снаряжение, запчасти к машинам или даже технологии. Пришибленными и отмороженными егерей считали даже бандиты, не говоря про обычных горожан. Вот и держались те особняком, закрытыми коммунами, куда постороннему вход заказан…

— Тоже мне новость! — презрительно фыркнула девушка, не позволив стреле даже чуть-чуть дёрнуться в сторону. И вдруг нахмурилась, расшифровав радостные нотки в голосе бывшего торговца. — А сам-то разве нет?..

Казалось, непринадлежность парня к цеху её коллег выбила почву из-под ног арбалетчицы. Не ожидала, видать, встретить гражданского так далеко от Циферблата. В глазах застыл немой вопрос, но она тут же бросила короткий взгляд на мужика в рваном комбезе, и Сорока понял — одним вопросом тут не обойдётся…

— Пожалуйста, не стреляй, — снова попросил он, медленно-медленно опуская руки. — Отвела бы ты стрелу, а? А то вдруг палец дрогнет… Нет? Ну как хочешь, ты тут старшая… Да, я не егерь. Но я и не мыслил причинять вам зла. Гадом буду, я тут совершенно случайно… не хотел я на вашу территорию лезть, или как это у егерей называется?.. И трофеи мне ваши не нужны, и находки разные. Мне просто нужно выбраться. Отсюда. Желательно, где-нибудь в Семичасовом Секторе…

Арбалетчица молчала. Кусала губу, посматривая то на одного, то на другого. На лбу прорезались морщины. Вся её поза сообщала, что сероглазка ведёт непростой внутренний диалог сама с собой, всё ещё не в состоянии принять какое-либо решение.

Мужчина, в одной позе застывший справа от Сороки, наконец шевельнулся.

Потёр пыльное лицо, нахмурился. Всё это время он с интересом прислушивался к разговору, но сам не произнёс ни слова. Да и вообще, казалось, понимал меньше остальных. С одной стороны, это наталкивало на мысль, что дядя просто прохудил крышу. С другой — Павла всё крепче опутывали самые мрачные и серьёзные предчувствия.