Выбравшись наружу, Сорока втянул сухой кондиционированный воздух подвала и помассировал виски. Ему казалось, что последнюю четверть часа он проспал наяву. Тревожно, урывками. Ещё и всякая ерунда в сны лезла, словно где-то в соседней комнате всё это время негромко работало радио.

— А чего это вы делали? — поинтересовался он, когда Погремушка пружинящей походкой обогнула такси, внимательно осматриваясь и запоминая расположение видеокамер на въездах. — Ну там, в машине, когда ты на лоб железку напялила?..

— Болтали… если так можно сказать.

Девушка пожала плечами, продолжая вертеть головой.

Подмечала, казалось, любую мелочь — количество машин на парковке, месторасположение выходов и лифтовых секций, размеры решёток вентиляционной системы. Арбалет, взведённый, но без стрелы на ложе, висел за спиной, а при свете дня Сорока рассмотрел и второе оружие егеря — старенький тонкоствольный револьвер на бедре.

— Как такое возможно? — удивился парень.

— Мыслями, если кратко. — Казалось, Погремушка не очень настроена на беседу. Отвечала сухо, торопливо, будто песком плевалась. — Знаешь, обезьян языку глухонемых ещё лет двести назад обучили… Вот и мы…

Такси, развернувшись плавно и почти бесшумно, укатило обратно на магистраль.

Пётр, медленно подошедший к одной из лифтовых групп, терпеливо дожидался их за колонной. В его поведении тоже чувствовалась настороженность. Видимо, не хотел на соседей наткнуться, в такой-то компании…

Девушка потянула Сороку за рукав, и он послушно заковылял следом. После бегства по городу и сумасшедшего блуждания под ним у него жутко болели ноги. Не позволяя вниманию рассеиваться на такую мелочь, он стиснул зубы и побрёл за егерем. На ходу вынул оружие из кармана, сунув обратно за ремень штанов.

— И чего интересного тебе эта обезьяна сообщила? — Он понимал, что может вызвать раздражение спутницы. Но разговоры хоть как-то отвлекали от судорог в икроножных мышцах, да и от звуков голоса становилось чуточку спокойнее. — Удалось прочитать нелюдьские мысли?

— Удалось… — пробормотала Погремушка. А затем добавила пару таких интересных и замысловатых ругательств, что парень икнул. — Представляешь, этот урод действительно не считает нас людьми. Мол, эволюционная лестница, сознательный отказ от речи, бла-бла… Дескать, слова могут разрушать гены…

Сорока покосился на егеря, стесняясь показать полную неосведомлённость в вопросе. Оба неспешно шли к лифтам, где их дожидался Пётр. Осознав, что без пояснений дальше станет ещё запутаннее, бывший продавец всё же наступил на горло гордости.