— А… а что такое гены?

Теперь пришла очередь коситься Погремушке. Взглянула так, будто парнишка не термин незнакомый услышал, а вообще в школу не ходил. Но пояснить соизволила, одновременно повернувшись на шорох в дальнем углу парковки.

— Такая невидимая хрень, из которой состоит человек… — Рука девчонки лежала на кобуре, вызывая лёгкое недоумение Петра, полагавшего их в полной безопасности. Он уже вызвал кабину, дожидаясь в открытых дверях. — В общем, они считают, что можно крепко рявкнуть на кого-то, и у него сердце остановится.

— И что? — Испуганно глядя на спутницу, Сорока даже замедлил шаг. — Это правда?

— Ага, точно! — Погремушка хотела сплюнуть под ноги, но пугающая стерильность подвального этажа остановила, и она лишь фыркнула. — А ещё говорят, что ножом убить можно, слыхал? Это повод отказаться от него на кухне? И ещё про скальпель подумай…

Жестом она дала понять Петру, чтобы тот первым вошёл в лифт и прижался к стенке. Последовала за ним, оставив Павла замыкать шествие.

В кабине оказалось светло и уютно, в скрытых динамиках под потолком играла ненавязчивая музыка. Погремушка внимательно осмотрела панель управления, не обнаружив камер, и только после этого позволила парниковому нажать кнопку нужного этажа.

Выставила нелюдя лицом к матовой двустворчатой двери, спиной к ним обоим. Люди же отодвинулись в угол, негромко переговариваясь. Пока лифт упруго возносил пассажиров на двенадцатый уровень, девушка немногословно пересказала Сороке состоявшийся в машине обмен мыслями.

Тот молча слушал, изредка хмыкая под нос, покусывая губу и время от времени ошалело качая головой. В ней решительно не укладывалась мысль о сознательном становлении чудовищами. О выборе, сделанном в пользу и вопреки. О мифическом обогащении через сознательное обеднение. О том, каких страшных существ породили на свет учёные прошлого, преисполненные благих намерений…

Даже самых небогатых школьных знаний Сороки хватало, чтобы понимать, как сильно ошибаются застекольщики, описывая своё зарождение. А потому вместо ожидаемой злости парнишка вдруг испытал обиду. На случай, судьбу и стечение обстоятельств, сделавшее мир таким, каким он выглядел с макушки самой высокой городской Теплицы…

— Почему он нам помогает, как считаешь? — стараясь говорить тихо-тихо, что и сам себя с трудом слышал, спросил Павел арбалетчицу, буравящую взглядом затылок строителя.

— Я ему жизнь спасла… — неохотно ответила та, дёрнув плечом. — А вообще это у многих животных в крови. Слышал, как в старину дельфины упирались носами в пятки человека и выталкивали тонущих на поверхность? И ведь никто же об этом не просил, верно?