Разговор с егерем окончательно отрезвил.

Вернул с небес, где жизнь была похожа на самую сладкую суррогатную сгущёнку, которую ему доводилось пробовать. И тут же в голове вновь зазвучал голос отца. Да так неожиданно, что Сорока вздрогнул.

— Зря ты, Пашка, в хату к выродку этому лезешь, — вздохнул батя. Да до того естественно, что «победитель» искоса зыркнул на Погремушку — не расслышала ли ненароком? — Бежать тебе надо, а ты по гостям расхаживать взялся…

Отвечать отцу, даже мысленно, Сорока побоялся. Вместо этого сжал кулаки, глядя на мерцающий огонёк, бегущий по шкале этажности. И дал себе слово, что по гостям рассиживаться не намерен со всей категоричностью, а предоставленное убежище покинет при первой же оказии.

— Вот это верно, — похвалил батя, от которого мыслительные терзания Павла укрыться не могли при всём желании последнего. — Как выяснишь, насколько далеко Циферблат, сразу тикай. Может, ты в одном из центральных Куполов. А может, на самой окраине, тут тебе и егерь не понадобится…

Лифт прибыл на двенадцатый этаж.

Словно в полудрёме, Сорока наблюдал, как Погремушка позволила Петру покинуть кабину. Как двинулась следом, держась за плечом молчуна, настороженно осматривая просторную лестничную площадку и коридоры. Парень направился следом, незаметно для себя кусая грязный ноготь на большом пальце.

По всему выходило, что отец прав. Бежать нужно было как можно скорее, только сориентироваться осталось, куда именно, да какой Сектор ближний. С другой стороны, и тут голос в голове вновь крестил его болваном и олухом, спешка могла навредить. Ведь если рассуждать спокойно и взвешенно — тут, в одном из жилых комплексов «стекляшки», его уж точно не хватятся. Если, конечно, не произойдёт предательства, и охотникам не дадут знать о местонахождении «призёра»…

Но Погремушка была спокойна.

Не совсем, конечно. Но насколько можно быть спокойным в сердце вражеской территории — на все сто. А уж она-то, в этом у Сороки не осталось никаких сомнений, в подобных передрягах пуд соли съела. Или бронзовые башмаки сносила, как там в народе говорят?

Пока егерь не дёргается и стволом нелюдю в рёбра не тычет, он — Сорока, тоже воду мутить не станет. Выяснит всё обстоятельно, пути отхода наметит. Сектор заприметит, может ещё провизией запасётся. А уже потом в дальнейшие бега пустится. За это время и след остынет, и ловчие запутаются окончательно. Кроме того, но этого Павел не собирался признавать ни перед невидимым отцом, ни перед самим собой — оставалось элементарное любопытство.

Вон девчонка — его одногодка почти, ну разве что чуток постарше… а как быстро сориентировалась! Акклиматизировалась, с нелюдем запросто болтает, словно дрессировщик цирковой. От того, с какой одинаковой лёгкостью Погремушка освоилась в подкупольных реалиях, одновременно оставаясь собранной и чуткой, парня брала самая настоящая зависть.