Было заметно — ей вовсе не по себе от такого тесного контакта с парниковыми нелюдями. Но ещё парню казалось, что Погремушка сознательно терпит неудобства. Словно преследует собственную цель, скрывая мысли, чувства и мотивы. И не хватается за револьвер лишь потому, что хочет выжать из ситуации как можно больше соков.

Терпению её, как и сноровке, Сорока тоже начинал завидовать.

Хозяйка квартиры, погладив мужа по исцарапанной щеке, прошла следом за девушкой. Написала «Сейчас приготовлю покушать», аккуратно положила планшет рядом с оружием и открыла холодильный шкаф — огромный и сверкающий хромом.

К плечу кто-то прикоснулся. Вежливо, тактично, чтобы не напугать. Но Павел всё равно подскочил. Попытался схватиться за пистолет, но вместо этого лишь отбил пальцы о торчащую из-за пояса рукоять.

Обернулся, наткнувшись на виноватую улыбку Петра. Жестами тот предлагал переждать в комнате. Мол, пока женщины на кухне хозяйничают. С надеждой глянув на егеря, потерявшую к спасённому из подземелий всякий интерес, Сорока поплёлся за парниковым.

Четырёхкомнатная квартира молчунов была обставлена уютно, но холодно.

Не чувствовалось в доме тепла, заботы и ласки, пронизывающих самые захудалые семейные гнёздышки Циферблата. На стенах и окнах — спокойные цвета обоев и штор. Обивка диванов в гостиной столь же сдержанна в оттенках. Пол покрыт керамической плиткой даже в спальнях. Среди коих, кстати, обнаружилась и детская.

Заметив через приоткрытую дверь несколько игрушек, в рядок усаженных на небольшую кровать, Сорока уделил чуть больше внимания настенным фото. И действительно убедился, что у нелюдей есть маленькая девочка.

Пётр, усевшись на диван, предложил занять кресло напротив.

И многозначительно водрузил на колени компьютерный чемоданчик, прихваченный со стройплощадки. Открыл, внимательно наблюдая за реакцией человека. Так же неторопливо выдвинул планшеты. Вопросительно приподнял обруч в сторону Сороки, сам демонстративно закивав на домашний телефон, висящий на пороге прихожей.

Павлу стало не по себе.

Он даже чуть не обернулся в сторону кухни, где пропадала Погремушка. Нелюдь предлагал ему общение! Как и егерю в машине, пока парнишка пялился в окно. Соглашаться ли?

Пётр продолжал улыбаться, протягивая обруч. Сорока робко потянулся навстречу, забирая прибор и чемодан. Если уж какая-то неотёсанная девчонка не испугалась вступить с застекольщиком в мысленный контакт, он тоже дрейфить не намерен!

Вот так, именно так жёстко, размыслил он, мостя на уши плоский нимб. Причём собственным голосом, а не отцовским. А ещё вдруг задумался, что по непонятным причинам ему бы хотелось, чтобы Погремушка видела его смелость и решительность. Даже если Сорока не заметит, как егерь за ним наблюдает. Даже если украдкой или мельком. Ему вдруг стало приятно верить, что та всё равно держит сородича в поле внимания…