Лабиринты, в которые их завёл Сорокин, действительно давили на психику.

Да что там! Последние часа два члены жюри пробирались такими тоннелями и заброшенными подземельями, о существовании которых, как подозревали корпатрицианты, не знали даже маститые археологи.

Артемидий ликовал, стараясь не выдавать пьянящего сознание азарта, чтобы лишний раз не давать Дионисию повода почувствовать себя слабым. Он по себе знал, как легко перегореть в дебютном награждении, если лидер отряда во много раз превосходит новичков в выносливости и устойчивости к фрустрирующим и стрессовым факторам. Но всё же ликовал.

Каким же юрким, жизнестойким и вёртким оказался нынешний победитель!

Такого нельзя было представить ещё утром. Даже не утром — он бы не решился ставить на это деньги ещё несколько часов назад, когда дурная пуля нашла Федота. Неожиданно для всех Павел Сорокин оказался настоящим сокровищем. Нелюдем с железными нервами и волей, способным не просто ускользнуть от жюри, но и завести его в такие мрачные места.

Места, по которым пробиралась группа, в самом деле были унылы и неприглядны.

Тьму, окутывавшую ловчих, не могли развеять даже многочисленные фонари, установленные на крепежах костюмов. Воздух был спёртым, плохо пригодным для дыхания и насыщенным вредными веществами. Дыры, в которые уводил след, казались такими крохотными, что не во всякую мог пролезть взрослый человек. Особенно, обвешанный оружием, снаряжением и элементами брони.

Дважды Артемидий приказывал искать обходной путь.

Один раз, когда над головами опасно заскрипела бетонная плита, готовая обвалиться в любой момент. Второй — когда приборы показали впереди огромное скопление химер. Впрочем, без столкновений с зубастыми всё равно не обошлось…

Через семьдесят пять минут после спуска в метро на комитет напала стая, состоящая из одних боевиков и работников. Вероятнее всего, животные защищали гнездовище, расположенное неподалёку. Ещё вероятнее — пробегавший тут ранее синантроп спугнул зверей, заставил запаниковать, выстроить оборонительные порядки и броситься в атаку, едва угроза повторилась.

На подавление волны у членов жюри ушло почти 60% боеприпасов.

Но нападение стаи не только подхлестнуло группу адреналиновым бичом. Стрельба, несколько минут рокотавшая в тоннелях, проломила ледяное оцепенение. Оно — главный враг человека и союзник сенсорной депривации, — осело на плечах людей с первого шага на ступени заброшенного метро, угнетая и лишая эмоций. По-хозяйски угнездилось на загривках, набирая мощь с каждой секундой продвижения по однообразным ответвлениям подземного города…