— Помилуйте, господа! — Директор вскочил, едва не опрокинув кружку. — Да ведь вот он, ответ на все фельетоны о купечестве! Человек от себя, от сердца и без всякого расчета… А вы, голубчик, сидите, сидите, что же вы!
Митрич и так сидел и от этого совсем потерялся.
— Работают, стало быть, — сказал Дорошевич. — Половыми. Сироты — и в трактире?
— С моего благословения, — сказал Иона, не поднимая глаз от миски. — После уроков и до восьми. В воскресенье — ни ногой.
— Нынче воскресенье, отец Иона, а они в передниках, — не удержался Дорошевич.
— Они дома и своим подают, а то, что передники надели, так это от гордости, что честно работают, — ровно произнес Иона.
Дорошевич хмыкнул и записал.
— А торгуете-то бойко? — Дорошевич снова повернулся к Митричу.
Тот сглотнул, и уголок губ у него поехал.
— Бойко. Кошкин через улицу уж крестится на меня.
На том конце засмеялись. Федор Пантелеич хлопнул Митрича по плечу так, что тот клюнул носом.
— Наш брат, торговый!
— Чудо рождественское, стало быть? — Дорошевич прищурился на директора.
— Помилуйте, голубчик, какое же чудо! — Директор всплеснул руками. — Чудо — это когда с неба. А тут труд, мастерские, тут, если угодно, прожект, и прожект, смею сказать, продуманный до последней копейки…
— Чей прожект? — Дорошевич глянул на меня.
— Директора, — сказал я. — Умнейший человек. Вы же сами его читали и писали о нем, ничего с тех пор не поменялось, — хмыкнул я.
Директор покраснел до самого пенсне и замахал руками, но спорить не стал.
— «Трактирщик кормит сирот», — проговорил Дорошевич, будто пробуя на вкус. — Хорошо. Даже слишком хорошо.
Он перевел карандаш на меня.
— А вы, юноша, у Шуваловых, говорят, бываете? И как вам высший свет.
Анна Францевна не повернула головы.
— Бывает со мной.
Дорошевич поклонился ей через стол и закрыл книжку. Карандаш, однако, заложил за ухо.
Дальше разговор потек в более мирном русле, обсуждали праздник и как все замечательно у нас в приюте.
Когда со столов убрали, Ксения Павловна выстроила младших у елки — по росту, парами — и каждого перед выходом поправила: кому ворот, кому вихор.
Младшие косились на елку и переминались, шевеля губами.
— Поздравление благодетелям, — объявила Ксения Павловна.
Вышла младшая из кухонных девчат, с косичкой, присела перед главным столом и затараторила, глядя в пол:
— С Рождеством Христовым вас
Поздравляем в добрый час!
За заботу и щедроты —
Наша вам благодарность!
Последнее слово в строку не влезло, и она договорила его шепотом.
Анна Францевна наклонила голову — ровно на вершок. Директор полез за платком.