Иона служил обедню: на второй день праздника, Собор Богородицы. Девочки на клиросе пели «Рождество Твое» звонко и вразнобой, а кто-то из младших тянул на полтона выше всех.
Облачение на Ионе было белое, праздничное. Только голос после вчерашнего сел и ходил под сводом ниже обычного.
Младшие зевали в кулаки, кто-то тер глаза. Нюрка у двери перехватила Машу покрепче. Анна Петровна полезла за платком. Яська к концу дважды клюнул носом Васяну в бок.
Иона сказал отпуст и оглядел нас поверх креста.
— С праздником, чада. Вторым днем, — сказал он хрипло. — Ступайте.
Из молельни мы гурьбой вывалили на кухню, а остальные в трапезную. И Васяну наконец достался пирог. Двери стояли нараспашку, девчата сновали туда и обратно, и гул из трапезной долетал до нас.
— А юнкер-то пряник унес, — шептала на всю кухню Аленка. — В платочке. Сама видала.
— Это он барышне, — вздохнула Глаша.
— Себе, — сказал Кот, не поднимая головы от миски. — Кормят их плохо.
Глаша фыркнула и унесла котел.
Из трапезной стая вылетела первой и наперегонки рванула наверх. Когда я поднялся, Васян уже сидел на матрасе и тянул на ногу конек.
— Погоди обуваться, — сказал я. — Сперва дело, да и на льду надо это делать.
— Сень, ты ж сам вчера сказал — кататься завтра. — Васян так и застыл с сапогом на одной ноге.
— Так Святки ж, — не сдавался Васян. — Праздники и есть.
— Вот и будет вам праздник, — оскалился я.
Васян вздохнул, будто его на каторгу отправляли, и стянул сапог. Остальные поставили свои обратно к матрасам.
На чердаке еще держалось утреннее тепло. Ирландка потрескивала, на веревке у трубы сохли портянки, пахло дымом, овчиной и вчерашними апельсиновыми корками.
— Матрасы — на пятачок, — сказал я. — Нынче все падать будут, не один Спица.
— Опять я? — насупился Спица.
— Ты в тот раз задом сел, — сказал Кот. — Нынче, глядишь, и лбом попробуешь.
Спица фыркнул, но свой матрас потащил первым, а там и остальные. Матрасы легли в два слоя на пятачке, где стропила не так давили на макушку.
Стая расселась по ящикам, как в балагане перед представлением. Сивый пристроился у печки, Яська залез на сундук, чтоб видней было.
— Вася. Иди сюда. Бей, — скомандовал я.
Васян не двинулся, лишь глянул на меня исподлобья.
— Ты ж меня тогда чуть не зашиб, когда я извозом… — пробормотал он.
— Тогда ты в драку кидался. А нынче учиться будем! — твердо произнес я, глядя на этот детский сад.
— Сам же говорил — мозги появятся, научишь. — Васян почесал затылок. — Появились, выходит? Куда бить-то? — прищурился он.
— Сейчас и поглядим, — сказал Кот со смешком.