— На льду, дурень! — рявкнул Кот, и народ принялся одеваться, а там и рванул вниз по лестнице.
Спица с Бяшкой понеслись вперед, и по всему приюту полетело:
— Кашин, Смолин, Мухин, Балабол! На лед!
Мы пошли следом — мимо кухни, где Даша гремела котлом, мимо трапезной, где девчата скоблили столы, к дортуару.
Звать там никого не пришлось. Кашин со Смолиным сидели на койках одетые, в шапках, и коньки держали на коленях, будто боялись, что отнимут.
Мухин уже стоял у двери с коньками через плечо. Балабол скакал на одной ноге, натягивая валенок, и рукавицы у него торчали из-за пазухи.
Койка Терентьева у окна стояла пустая, заправленная. Из-под подушки высовывался полоз.
— А Терентьев? — спросил я.
— К Митричу убег, — доложил Балабол. — С остальными, сразу с завтрака. Святки же, а коньки под подушку сунул и наказал не трогать. Кто тронет, тому ноги повыдергает — кататься будет не на чем.
Всей толпой мы вышли во двор, и я покрутил головой. Ипатыч стоял у сарая, глядя на нашу ораву с прищуром, и я направился к нему.
— Лопаты бы нам, Ипатыч. Пару, — произнес я.
— А то и три, — встрял Васян.
— А на что? — прищурился Ипатыч.
— Лед чистить. Его ж весь замело снегом, — развел я руками.
— Две, — сказал Ипатыч.
Он вынес две лопаты, подержал, будто прощался, и отдал Васяну с Сивым.
— Сломаете — новые купите, — пробурчал он и двинулся в сарай за лопатами.
Балабол дернул меня за рукав.
— Сень, а может, на каток? В Юсупов сад?
— В Юсупов сад, — сказал я. — Сперва стоять научитесь, а то носы поразбиваете, и весь город смеяться будет.
— Так куда? — спросил Сивый забирая лопату у Ипатьича.
— На канал. Не каток, конечно, но поучиться и там хватит.
С улицы, от калитки, донеслось:
— Рождество Твое, Христе Боже на-аш…
У калитки стояли трое мальчишек. Старший, в огромном армяке до пят, держал на палке звезду — из золоченой бумаги, с бумажными лучами. Двое других были помельче, один в бабьем платке поверх шапки, и носы у всех красные. Пели громко и мимо.
Ипатыч прихватил у сарая метлу и пошел к ним.
— Ишь, славильщики. Ступай, ступай…
— Погоди, Ипатыч, — сказал Сивый.
Тот остановился. Сивый оперся на лопату и долго глядел на звезду.
— Я тоже так ходил, — сказал он. — Где пятак дадут, где пожрать вынесут, а где и собак спустят.
Он сунул лопату Коту и ломанулся в приют.
— Куда⁈ — крикнул Кот ему в спину, но дверь уже захлопнулась.
Славильщики допели и затянули сначала, потише, — ждали.
Скрипнула дверь, и появился Сивый без шапки. Которую он нес на вытянутых руках, а в ней лежали два пирога.
— Даша дала? — не поверил Васян.