Внезапно, когда мы пересекали один из шатких деревянных мостков, перекинутых через зловонный канал, он замедлил шаг, пропуская Михаила вперед и поровнялся со мной.

— Господин Маркус, — начал он, не глядя на меня. Его голос был тихим, почти неслышным за скрипом досок под ногами. — Насчет того парня…

Он замялся, и я, на удивление, услышал в его голосе нотки смущения.

— Я его добил, потому что боялся, что он начнет… врать. Говорить какие-то гадости. Чтобы очернить меня перед вами. Перед новым… нанимателем.

Я молчал, давая ему договорить. Это было не просто объяснение. Это была попытка оправдаться, сохранить лицо, сохранить свой новый, хрупкий статус.

— Что они от тебя хотели, Шнырь? — спросил я, мой голос был ровным, без осуждения.

Он горько усмехнулся.

— То же, что и всегда. Денег. Это были они, те самые ребята, из-за которых я влетел на долги. Моя старая «команда». Мы должны были вынести артефакты для герцога вместе. Но они запаниковали, когда сработала кристаллическая сигнализация, и сбежали, оставив меня одного разбираться с проблемами. А потом, когда Мег начала разбираться, они пришли к ней и рассказали красивую сказку о том, как я все спланировал, чтобы «кинуть» их и забрать все себе.

Он сплюнул в темную воду канала.

— Сейчас уже поздно что-то доказывать. Да и бессмысленно. В нашем мире слово того, кто сильнее, всегда правдивее. Но я не хотел, чтобы вы услышали их версию, какой бы она ни была.

Я кивнул. Он защищал свой единственный шанс на свободу. Свой контракт с нами.

— Твоя история принята, — коротко сказал я. — Но в следующий раз я решаю, кому жить, а кому умереть.

— Договорились, — так же коротко ответил он, и я почувствовал, как напряжение между нами спало.

Мы шли еще несколько минут, и лабиринт переулков становился все глуше, темнее и опаснее. Здесь не было случайных прохожих. Лишь тени, скользившие в темноте, и тяжелый, давящий запах моря и гниющей рыбы. Наконец, Шнырь остановился.

Перед нами был конец мира. Край доков. Огромный, почти циклопический склад, построенный прямо у подножия отвесной скалы. Его стены из черного, просмоленного дерева уходили во тьму, а крыша терялась где-то высоко вверху. С одной стороны его омывали ленивые, маслянистые волны портовой гавани, с другой он прижимался к сырой, покрытой мхом скале. Это было не просто здание. Это была крепость. Идеальное место для тех, кто не хотел, чтобы их беспокоили.

Шнырь подошел к небольшой, неприметной боковой двери, окованной ржавым железом. Он не стал стучать в нее кулаком или кричать. Вместо этого он выбил на ней короткую, сложную мелодию рукояткой кинжала.