Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук.

Ритм был странным, сбитым, как пульс больного сердца. В двери открылось маленькое, зарешеченное окошко. Два недружелюбных глаза уставились на нас из темноты. Шнырь, примкнув к окошку, что-то тихо сказал и окошко тут же захлопнулось. Несколько секунд стояла тишина. А затем раздался грохот задвигаемых засовов, и тяжелая дверь со скрипом приоткрылась, впуская нас внутрь.

* * *

Дверь за нами захлопнулась с глухим, тяжелым стуком, отсекая шум и запахи доков.

Мы оказались в почти кромешной темноте, в огромном, гулком пространстве, пахнущем пылью, сухим деревом и чем-то неуловимо пряным, видимо специями, которые здесь когда-то хранили. Нас провели через весь склад, лавируя между гигантскими штабелями ящиков и бочек, которые в полумраке казались сидящими великанами. Затем один из молчаливых проводников открыл неприметный люк в полу, и мы спустились вниз, в сеть узких, выложенных камнем тоннелей. Это была не древняя канализация Подгорода. Это была современная, идеально продуманная контрабандистская артерия, с вентиляцией, дренажем и даже редкими магическими светильниками, тускло освещавшими путь.

Наконец, мы вышли из тоннеля в просторный, естественный грот. Воздух здесь был свежим, соленым. С одной стороны грота был широкий, естественный выход прямо в море, сейчас скрытый за тяжелой, почти невидимой маскировочной сетью. С другой стороны, в глубине пещеры, была оборудована сцена, достойная покоев самого герцога.

Персидские ковры покрывали каменный пол, на низких столиках из темного дерева стояли серебряные блюда с экзотическими фруктами и сладостями, а в удобных, обитых бархатом креслах, расположились несколько человек, лениво потягивая вино из тонких хрустальных бокалов. Контраст между этой роскошью и суровыми, сырыми стенами пещеры был ошеломляющим.

В центральном кресле, с видом на море, сидел Одноглазый Ларс. В отличие от своих громил-помощников, он не был похож на пирата или бандита. Мужчина лет шестидесяти, с сухим, пергаментным лицом азиатского типа, длинными седыми волосами, собранными в тугой узел на затылке. На нем был простой, но идеально сшитый шелковый халат. Единственное, что выдавало в нем человека опасной профессии, — это черная кожаная повязка, скрывавшая правый глаз, и длинные, тонкие пальцы с желтыми от табака ногтями.

— А-а, Шнырь, мальчик мой, — его голос был тихим и хриплым, но в нем чувствовалась теплота. Он говорил совершенно без акцента, лишь мелодика речи выдавала в нем выходца с далекого востока. — Ты привел мне гостей. Присаживайтесь, господа. Как раз успели к финалу моей истории о том, как мы однажды пытались привезти партию шелка из Султаната, а вместо этого привезли целое племя огненных саламандр. Веселая была поездка. Корабль сгорел, но зато капитан городской стражи потом месяц икал дымом.