— Это пиар, — уверенно заявил Михаил. — Гениальный в своей простоте пиар. Праведник, кем бы он ни был, строит себе репутацию не только среди игроков, но и среди NPC. Он создает культ личности. Легенду о несгибаемом борце со злом. Через пару месяцев его имя будет на устах у каждого стражника, у каждого торговца. Они будут видеть в нем не просто сильного игрока, а символ порядка. Силу, которая может то, чего не может официальная власть.

— И эта сила, — подхватил я его мысль, чувствуя, как по спине пробегает холодок, — может стать для нас огромной проблемой. Мы собираемся легализовать контрабандистов. Превратить их из «зла» в часть системы. А эти «фанатики» могут просто смести их с доски прежде, чем мы успеем сделать свой ход.

Михаил кивнул, его лицо снова стало серьезным.

— Именно. Они палка в колесе нашего механизма. Непредсказуемая, идеологически заряженная палка. Если слухи о них дойдут до Ларса и его людей, они могут отказаться от сделки, решив, что мы не способны обеспечить им безопасность. Они прямая угроза всему нашему плану.

Картина мира снова усложнилась. Это была уже не просто игра между тремя силами, нами, «Ночными Весами» и торговыми домами. На доске появилась новая, пока еще не обрисовавшаяся фигура, которая двигалась по своим собственным, абсолютно нелогичным правилам. И эта фигура двигалась прямо наперерез нашему курсу.

— Значит, нам нужно торопиться, — заключил я, возобновляя шаг. Мысли уже неслись вскачь, выстраивая новые вероятностные модели. — Нужно ковать железо, пока горячо. Заключить союз с Борджиа и Валетти, интегрировать контрабандистов как можно быстрее, выводя их из тени. Создать новую реальность, новый порядок, прежде чем их «праведный гнев» обрушится на старый.

— Новая баллада, — с мрачным восторгом прошептал Михаил. — «Песнь о Двух Светочах». Кто же из них окажется истинным светом, а кто лишь слепым, всепожирающим пламенем?

Мы вышли из лабиринта темных улиц Нижнего Города и оказались на широком, хорошо освещенном проспекте, ведущем в Средний Город. Контраст был разительным. Здесь воздух был чище, дома — выше и светлее, а прохожие двигались с уверенностью людей, которым не нужно оглядываться через плечо.

Впереди, на вершине одного из холмов, возвышалось поместье Борджиа. Не такое роскошное, как у Валетти, не парящий дворец, а скорее крепость.

* * *

Мы покинули Нижний Город, оставив позади его плотный, густой воздух, пропитанный запахами рыбы, дешевого эля и отчаяния.

Поднимаясь по извилистым каменным лестницам в Средний Город, мы словно всплывали из темных глубин на поверхность. Воздух становился чище, звуки яснее, а свет редких фонарей ярче.