Де Жар провел нас мимо бесчисленных дверей, за каждой из которых, я был уверен, сидели клерки, аналитики и шпионы, плетущие невидимые нити влияния дома Борджиа. Наконец, он остановился перед одной, ничем не примечательной дверью из того же темного дерева и, не стуча, открыл ее.

— Синьор, они прибыли.

Комната за дверью была святая святых. Частная библиотека. От пола до высокого, сводчатого потолка тянулись стеллажи, забитые тысячами книг в кожаных переплетах. Единственным источником света был огромный камин, в котором тихо потрескивали поленья, и несколько мягко светящихся магических глобусов, подвешенных в воздухе. В центре комнаты, в глубоком, обитом темно-зеленой кожей кресле, спиной к нам, сидела фигура.

— Проходите, господа, — голос, донесшийся из кресла, был сухим и скрипучим, как шорох старого пергамента. — Располагайтесь.

Де Жар жестом указал нам на два кресла, стоявших перед массивным столом, а сам занял место у стены, в тени, превращаясь в часть интерьера. Кресло в центре медленно повернулось.

Синьор Бартоломео Борджиа был похож на древнего, высохшего паука. Старик, которому на вид было далеко за восемьдесят. Его тело, казалось, состояло из одних костей и пергаментной кожи, покрытой сетью темных, старческих пятен. Он был одет в простой, но невероятно дорогой халат из темного бархата. Но его глаза были живыми. Маленькие, темные, глубоко посаженные, они двигались с невероятной скоростью, сканируя, оценивая, анализируя. В них не было ни старческой немощи, ни усталости. Лишь холодный, безжалостный, вечный интеллект.

— Итак, — начал он, сплетая свои тонкие, похожие на птичьи лапки, пальцы. — «Ключники». Герои Болот, Золотых Полей и спасители «Наковальни». Или вероломные наемники, предавшие своего заказчика. Зависит от того, кого слушать. Я предпочитаю формировать мнение сам. Благодарю вас за устранение недоразумения в лице Консула. Он действительно был занозой. Шумной и неэффективной. Хотя, тут больше подошло бы сравнение с бревном.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Холодная, вежливая оценка проделанной работы. Не благодарность, а констатация факта.

— Он был препятствием, — ответил я, принимая его тон. — Мы его убрали.

— Да. Убрали. И при этом сумели привлечь внимание «Железного Легиона» и «Детей Безмолвия». Весьма продуктивная неделя, — в его голосе не было иронии, лишь сухой анализ. Он подался вперед, и свет камина выхватил из тени его лицо. — Меня интересует второе. Вы не просто столкнулись с ними. Вы заключили с ними сделку. Вам передали некий артефакт. Карту. Расскажите мне об этом.