— Вот это я понимаю, по-нашему! — одобрительно хмыкнул Воскрешайло, его пальцы уже заплясали над темным фолиантом.

— Дорк, на танка, — голос Снайдера был абсолютно спокоен, словно ничего не изменилось. — ДД, готовьте АоЕ. Он выведет их в следующий зал. Работаем по классической схеме «взрывного котла».

Через несколько секунд из-за поворота показался Бугайло. Он уже не бежал. Он отступал, медленно, шаг за шагом, принимая на свой массивный топор и броню десятки ударов. За ним, словно прилив разъяренного моря, катилась волна монстров. Два десятка, если не больше, пауков, йети, ледяных элементалей. Весь бестиарий этого уровня, собранный в один плотный, рычащий клубок. Он хитро завел их в боковое ответвление, небольшую пещеру-карман, и рывком встал в узком проходе, полностью его перекрыв. Они были в ловушке. Идеально исполнено.

— Заливаем! — скомандовал Снайдер.

И мир взорвался.

Стихии взорвались внутри меня. Мои руки плели сложные узоры, модифицируя на лету заклинания. [Огненная стена] перекрыла выход из пещеры, отрезая монстрам путь к отступлению. Десятки [Огненных Шаров], настроенных на минимальный урон, но максимальную площадь и шанс прока, осыпали всю толпу, нанося урон и поджигая. Воскрешайло обрушил на них [Проклятие хрупкости], снижая их защиту, и тут же начал кастовать медленный, но невероятно мощный [Взрыв трупа] на первых павших мобах. Снайдер же просто натягивал тетиву своего огромного лука, и с его пальцев срывались не одиночные стрелы, а целые веера, накрывающие всю площадь.

Это был хаос. Контролируемый, но от того не менее смертоносный хаос.

Бугайло стоял в центре этого ада. Его полоска здоровья прыгала вверх-вниз с пугающей амплитудой. Он не просто танчил. Он жил в этом потоке боли, управлял им. Я видел, как он поворачивается, чтобы принять на топор самый мощный удар, как делает короткий шаг в сторону, заставляя двух йети столкнуться лбами, как бьет эфесом топора по лапе паука, прерывая его атаку. Дорк, наш монах-целитель, стоял прямо за его спиной, в крошечной зоне безопасности, которую создавал его танк. Его руки светились золотым светом, и потоки исцеляющей энергии непрерывно вливались в варвара. Он не отвлекался ни на что. Его мир сузился до одной-единственной полоски здоровья, и он не позволял ей упасть ниже критической отметки.

Бой был напряженным, требовал предельной концентрации и микроконтроля. Я постоянно переключался между контролем и уроном, бросая [Ослепление] на тех редких мобов, которым удавалось прорваться через стену огня, и тут же снова заливая центр толпы потоками магии. Это было словно жонглирование десятком горящих факелов. Одно неверное движение и все рухнет. Но никто не совершил ни одной ошибки. Спустя минуту, которая показалась вечностью, последний монстр рассыпался в пыль.