— Ваш сосед ушел час назад, — тут же сообщил Ори. — Если пожелаете, я оставлю ему сообщение. А пока, быть может, ужин?

Какой ужин! Меня трясло от волнения, перед глазами танцевали мошки, а в мыслях был один Криденс — будто мало я о нем весь день думал!

Нил вернулся буквально через полчаса, но за это время я весь извелся. Что делать? Бежать обратно к Криденсу? Вдруг ему плохо, вдруг ему никто не поможет? Как я мог оставить его в таком состоянии? А вдруг все это — уловка? Вдруг проклятие сработает, когда я его увижу. Были и такие чары.

Все-таки рассказать куратору? Рэми не вызывал доверия, а работа спутником научила меня если не решать все проблемы самому, то делиться ими только с самыми близкими. Но Рай тут уж точно не поможет.

— Элвин, ты наконец решил объяснить, что тебя гложе… Что случилось⁈ — воскликнул Нил, когда Ори привел его в библиотеку.

Я зарылся в книгах: пытался понять, что за знаки у меня на руке.

— Не знаю. Но вдруг ты поймешь?

Нил переглянулся с Ори и кое-как пробрался ко мне через стену из книг.

— В чем дело?

Я показал ему запястье. И чуть не вздохнул с облегчением: Нилу эти знаки были явно знакомы.

Правда, его взгляд ничего хорошего не сулил.

— Это печать подчинения.

У меня сердце упало. Хорошо, что я сидел: ноги сделались ватные. И само вырвалось:

— Но я же ничего не чувствую!

Про печать всегда говорили так, словно для волшебника это смерть. Хотя ученики подчинялись наставникам, и зазорным это не считалось. Но если друг другу!.. Однако, может, унижение только моральное? Если так, я его переживу. Но погодите… Подчиняться Криденсу⁈

— А ты и не должен, — Нил нахмурился. — Это знак хозяина.

— Хозяина чего?

— Волшебника. Раба, если тебе так угодно. Элвин, что произошло? Кого ты подчинил?

— Я подчинил⁈

— Да. — Нил обернулся и быстро вытащил из стопки книг самую толстую. Пролистал, показал мне. — Смотри.

Перед глазами плыло. Я подчинил Криденса? Я подчинил Кри… Я подчинил Криденса!

На странице красовались те самые знаки — я прижал запястье к пожелтевшей от времени бумаге и долго, минуту за минутой сравнивал, не в силах поверить.

— Но этого не может… Не может… быть…

Да нет — может. Криденс мечтал меня «выпить». Волшебники ставят печать именно для этого: волшебный раб — это еще и волшебный сосуд с магией. Раз Криденсу запретили меня убивать, а я нужен был лорду Виету покорным, значит…

Значит, Криденс хотел наложить на меня печать подчинения чужими руками. Наверное, есть способ передать своего раба другому. Наверное, именно так тот заколдованный гвардеец-полукровка и сделал бы. Криденс наверняка убил бы его потом, а меня…