Изумительный мир! Да не сочтет Повелительница меня грубым и нелояльным, но чем она только думала, когда его создавала? Правду говорят: женский ум — потемки… Дырявый сыр он, вот что! Бога ради, Сиренитти, ты же не потащишь меня за эти слова в пыточную, даже если встала сегодня не с той ноги, правда? Даже для тебя это слишком. После всего, что между нами было, это даже несерьезно.

А какой прекрасный шоколад, между прочим, подают в пыточной королевы!

Итак, задворки Междумирья. Я наконец оказался на нужной улице и обомлел. Закат догорал как всегда ослепительно — оба солнца заходили за горизонт одновременно. Звезды зажглись и выводили танец на лиловом небе еще неохотно, лениво. Светлячки наоборот — вовсю метались спросонья. Один испачкал сверкающей пыльцой рукав моей рубашки, и тот засиял. Следом засияли и пальцы, когда я попытался очиститься.

И грязь под ногами. Грязь в Междумирье! Я даже не знал, что она здесь вообще есть: Арлисс окружен заклинаниями, и всегда чист, как стеклышко. Мне никогда не приходилось задумываться о состоянии туфель, а тут я чуть не по щиколотку испачкался в помоях.

Прямо как дома.

Следовало одеться скромнее. Видит бог, на этой тоскливой, серой улице я сиял едва ли не ярче светляков. Жемчуга на манжетах, капли черных алмазов на воротнике, вышивка блестками агата… Хорошо хоть фрак не надел. Или жакет. Обошелся жилетом. Был бы совсем пугалом, придя с бала на эту бедняцкую улицу. Ах, твое сиятельство, наверное, выпил и ошибся порталом!

Стыд какой.

Я повсюду ловил недоуменные взгляды. На меня смотрели из окон — исподволь, незаметно, потому что стоило посмотреть в ответ, и зеваки тут же отшатывались, прячась в тень. Мне кланялись, искоса рассматривая. Кто-то и правда уточнил, не ошибся ли я дорогой. И тут же замолчал, стоило мне обернуться.

До́ма, на Острове, меня бы уже ударили чем-нибудь тяжелым и обокрали. Здесь волшебника боялись. Никто не стремился предложить обычный для любого мира выбор — кошелек или жизнь. А ведь злачное было место, и я поздно сообразил, насколько.

Ателье, как назло, находилось в самом конце улицы. Его потертая вывеска видала лучшие дни, свет в витрине не горел, крыльцо рассохлось — подниматься пришлось буквально на цыпочках. В шелках и бархате я был тут удивительно не к месту.

Алия меня не узнала.

Наверное, в этом не было ничего удивительного. Мы общались от силы час-полтора. А без флера она видела меня и того меньше.

Вдобавок, почему я решил, что она должна меня помнить? Девушки Нуклия легко относятся к сексу. После меня у нее мог быть еще один поклонник, а то и два — здесь подобное не считается развязным.