Я даже защитить ее не мог.

Но попытался, когда выяснил, что никаких незваных гостей у мадам Шен Зеню не было.Пока не было.

Я надеялся, что мне откроет Алия. Увы, в дверях стояла мадам — вылитая Лавиния, и даже любовь к рюшам и бантам она с моей графиней разделяла. И улыбалась так же приторно. «Чего господин желает?»

Она говорила, а сама рассматривала мой костюм и видела, конечно, не черную домашнюю сорочку с мягкими брюками, а серую одежду спутника. Ничего лучше я впопыхах придумать не смог.

Заболтать стареющую женщину, которая сама была не прочь со мной пофлиртовать, получилось легко. Опыт! Конечно, делать ей комплименты пришлось одновременно с колдовством: я отправил на разведку духа. И знаете, с духом было сложнее, чем с портнихой. Ей-то всего лишь нужно говорить то, что я давным-давно выучил наизусть. А духа требовалось незаметно призвать, оставить невидимым, приказать, смотреть его глазами, слушать его ушами…

Алия мирно спала за вышивкой, и никакого проклятия ни на ней, ни на мадам не было. Я оставил духу приказ защищать их и сообщить мне при первом же намеке на опасность.

Я также попытался оставить защиту вокруг ателье, как сделал это на Острове вокруг дома матери и Тины. Не вышло — уверен, мои усилия блокировала подвеска Шериады. Иногда она словно подчинялась не мне, а ее хозяйке. Впервые я захотел подвеску снять. Но где-то здесь меня вполне мог поджидать Криденс, так что это было бы совершенно неразумно. Нет, улица во сне была другой. И освещение — вечер, закат…

А ведь Алия мне не просто нравится — это я понял на обратном пути, пока спешил в Арлисс. Занятия вот-вот должны были начаться. Я и так на боевой магии не блистал, а если вдобавок опоздаю, будет совсем плохо. Но я остановился на пустой нуклийской улице и осмотрелся. Утро, весь мир, казалось, вымер.

Эта девушка не просто заставила меня одеться ярче обычного — я примчался к ней при первом же намеке на опасность.

Она мне небезразлична.

В этот момент — ранним утром под палящими солнцами Межумирья в невозможной для города тишине — я понял, что влюбился.

Странное чувство — когда умом понимаешь, как все это некстати. Да и что между нами общего? Ведь я ей даже не нравлюсь! Она прогнала меня вчера — зачем мне такая любовь? Я же не настолько глуп, я должен выкинуть из головы эту привязанность и думать о вещах более практичных. Например, о том, что опаздываю на урок.

Умом я понимал, но сделать ничего не мог.

Странное чувство. Неприятное.

На полигон, где проходили занятия боевой магией, я явился последним — растерянным и несобранным. Рассеянным настолько, что чуть не угодил в искусственный ров с каким-то существом, которое, как ни странно, оказалось не нежитью, не духом и даже не демоном, а про’клятым человеком. Он лежал на дне, прикрытый лишь лохмотьями, несчастный, и дрожал, скуля не то от боли, не то от ужаса. Жар, исходивший от него и говорящий о скором обращении, чувствовался даже здесь, в двух шагах от края рва.