— За мной охотятся, Саша. Не деревенские старосты, не городские надзиратели в мундирах с медведями, даже не их командиры. Опасные люди. Очень. Сильные не по меркам этого захолустья. Если они найдут меня здесь, найдут след, они сотрут с лица земли не только эту берлогу и этот лес. Они уничтожат всю твою деревню, просто на всякий случай, чтобы замести следы и устранить потенциальных свидетелей. Без колебаний. Мое присутствие рядом — это смертный приговор для любого. Я уже задержался здесь дольше, чем следовало, дольше, чем было разумно. Из-за тебя. Из-за твоего упрямства.

Он сделал паузу, и его взгляд стал холоднее, отточенным, как лезвие.

— И взять тебя с собой я не могу. Даже если бы захотел. Ты не проживешь и дня в том мире, куда мне нужно вернуться. Погибнешь, даже не поняв, от чьей руки или чьего взгляда. Это будет не помощь. Это будет убийство тебя чужими руками. И лишняя, смертельная обуза для меня. Я не могу себе этого позволить.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. В груди, поднялась знакомая едкая волна протеста. Но на этот раз она была направлена не на него. Не на его слова.

Она была против самой ситуации. Против этой… тупой, вселенской несправедливости. Он дал мне ключ. Открыл дверь в совершенно иной мир силы. А теперь спокойно говорит, что коридор за этой дверью слишком опасен, чтобы идти по нему вместе, и что мне лучше остаться в прихожей.

Я выдохнул. Медленно. Глубоко. Выдохнул вместе с воздухом и эту пожирающую злость. Она ничему не помогала.

— Ладно. — Голос прозвучал тверже, чем ожидалось. Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Понял. Уйдешь — уйдешь. Так надо — значит, надо. Но я… — ткнул пальцем себе в грудь, — я все равно стану сильным. По этому своему пути дойду до Крови. Потом до Плоти. Потом найду способ добраться до Костей. И дальше. А потом… — я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и мои слова теперь звучали не как мечта, а как обет: — когда стану достаточно сильным, достаточно крепким, чтобы не бояться твоих преследователей, чтобы выдержать тот мир… я найду тебя. Обязательно найду. И помогу. Чем смогу.

Он лишь улыбнулся в ответ, веря в серьезность моих намерений, но явно не считая, что это когда-либо осуществится.

А потом пришла пора возвращаться в деревню

* * *

Дорога до деревни показалась короче, чем когда-либо. Ноги сами несли меня по знакомой тропе, тело двигалось легко, почти без усилий.

Я не стал сворачивать к своему потайному лазу под частоколом. В этом не было ни смысла, ни желания. Если меня искали — а они наверняка искали, — то дыру уже могли обнаружить и завалить.