Она была невероятно тяжелой, и каждый рывок отзывался огнем в сломанных ребрах, заставляя меня кряхтеть и сплевывать кровь. Я столкнул ношу вниз, спрыгнул сам, потом подтолкнул к входу в пещеру, спустился туда и притянул тело Зверя, перекрыв им вход.

Так другие Звери вряд ли решатся сюда лезть. Наверное.

Вернувшись в пещеру, я рухнул рядом со Звездным. Сорвал с себя остатки рубахи, изодранной в клочья, и, стиснув зубы, начал перевязывать самые страшные раны на руке и ноге. Ткань мгновенно пропиталась кровью, но давление хоть как-то притупило пульсирующую боль.

Последнее, что помню, — это холодный камень под щекой, тяжесть век и тихий, ровный звук дыхания Звездного где-то рядом. Я закрыл глаза, и меня поглотила пустота.

Меня вырвало из сна резким, чужим голосом:

— Слышишь? Найди мне еды!

Я открыл глаза. В слабом свете, пробивавшемся через заваленный вход, я увидел Звездного. Он лежал на шкурах, но его глаза были открыты и смотрели на меня с прежним высокомерием, хотя в них и читалась глубокая усталость.

Боль от ран, которая должна была разбудить меня раньше, отсутствовала. Вместо нее было пустое, выжженное ощущение во всем теле, будто меня вывернули наизнанку и вытряхнули всю силу.

Машинально кивнул, уже привыкнув подчиняться, и попытался встать. Мышцы отозвались тупой ломотой, но не острой болью. Это меня насторожило. Посмотрел на свою руку — ту самую, что была исполосована когтями. Повязка из рубахи висела грязным лоскутом. Я сорвал ее.

Кожа под ней была чистой. Ни кровоподтеков, ни рваных ран. Только тонкие розовые полоски, словно от старых, давно заживших царапин. Я провел пальцами по ребрам, по спине — там, где вчера боль выла при каждом движении.

Ничего. Только память тела об ударе о дерево. Исцеление. За несколько часов. Похоже, снова справилась сила, что Звездный влил в меня.

— Когда ты начнешь учить меня Сбору? — постарался заглушить изумление столь волшебным исцелением, недовольством.

Он отвернулся, его лицо исказила гримаса слабости и раздражения.

— Сейчас я слаб. Пустошь. Без энергии я просто кусок мяса. А кусок мяса не учит. Сначала еда.

Я сжал зубы. Его слова звучали логично, но в них сквозила привычная уловка взрослых, которые всегда откладывали данные обещания. Нехотя я пополз в дальний угол пещеры, к расщелине в стене, которую всегда прикрывал плоским камнем. Мой импровизированный погреб.

Там, в глиняных горшочках, хранился запас вкусностей — редкий вид грибов, которые можно было есть сырыми и которые не портились в банке.

Обычно я грыз их по крошечному кусочку, растягивая удовольствие, чтобы хоть как-то скрасить свой скудный рацион. Найти их было невероятно сложно. Но ради Сбора… Ради того, чтобы все это не было напрасно…