— Держись… просто держись… — хрипел я сам себе, чувствуя, как немеют руки.

Могучие прыжки стали замедляться. Движения потеряли былую стремительность. Грозный рык сменился хриплым, свистящим звуком, похожим на вой ветра в трубе.

Волк снова попытался броситься на дерево, но лишь тяжело потерся о него боком. Задние лапы подкосились, зверь рухнул на землю, издав долгий, хриплый выдох, и его огромное, все еще прекрасное в своей дикой мощи тело дернулось в последней судороге и затихло.

Я не верил. Все еще сжимал его шею, чувствуя пальцами, как затихает та мощная жизнь, что была здесь секунду назад. Прошла еще одна минута, потом другая.

Только когда окончательно убедился, что ни единая мышца подо мной не дрогнет, я разжал онемевшие, в кровоподтеках пальцы. Руки безвольно упали вдоль тела.

Я просто скатился с теплой еще туши на землю, как мешок, и лежал на спине, глядя в черное небо, усеянное холодными точками, не в силах пошевелиться.

Боль пришла не сразу. Сначала было просто оцепенение, тяжесть во всех конечностях, будто меня залили свинцом. Потом волна жгучих сигналов накрыла с головой. Плечо, ребра, спина, разорванные нога и рука.

Каждый вдох давался с трудом, отдаваясь острым ножом где-то глубоко в груди. Я попытался пошевелить пальцами — они онемели и не слушались, словно чужие.

Стиснув зубы, перекатился набок, с трудом встал на колени. Мир поплыл перед глазами, закружился, но я удержался, упершись ладонью в мокрую землю. Увидел неподвижную тушу волка (его прекрасная шерсть теперь была испачкана грязью) и темный комок у корней ясеня — Звездного.

Сила, что наполняла меня, еще не ушла, я чувствовал ее жар в мышцах.

Я дополз до него, встал на ноги, шатаясь как пьяный. Схватил его под мышки. Подтащил к яме, спустил по глинистому склону, почти падая, таща его за собой, чувствуя, как глина липнет к рукам и одежде.

Внизу был узкий лаз, который я когда-то расчистил. Спустился туда первым, встав по колено в холодную воду, потом взял тело Звездного на руки.

Теперь нужно было пересечь это маленькое подземное озерцо и добраться до другой его стороны, где на высоте моего роста, обезопасенная от дождей, ждала Берлога. Мое убежище.

В сухой части, на возвышении, лежал старый, истрепанный коврик из сшитых шкурок кронтов. Я втащил Звездного и свалил на эти шкуры. Его мундир был мокрым от пота и крови, но дышал он ровнее, и это единственное, что хоть как-то радовало.

Сила еще не покинула меня окончательно. Я выполз обратно, к телу волка. Ухватив его за густую шерсть на холке, потащил тушу к яме.