— Федя с Фаей вчера вернулись… уже после того, как ворота на запор закрыли, — заговорила тетя, переводя взгляд куда-то за мою спину. — Только тогда я и узнала, что они… что они там с тобой вытворили. Я Федю… я ему всыпала по первое число, поверь. Ремнем, как следует. Побежала к старосте — умолять, чтобы кого за тобой послал. А он ни в какую. Говорит, ночь на дворе, Звери — никого не выпущу. Сказал, утром разберемся.

Она сделала паузу, сглотнув ком в горле.

— А потом эта звезда… пролетела, грохот был на весь лес. Сотник поднял тревогу, отряд собирать стал. Я к нему. Умолила, чтоб заодно и тебя забрали, если найдут. Они к тому дереву пришли… а тебя нет. Только веревка порванная валяется. Все подумали… — Она не договорила, снова посмотрев на меня с тем же странным, несвойственным ей беспокойством, в котором смешались вина и облегчение. — Ну? Где ты был? Что с тобой случилось-то? Говори!

По спине пробежал холодок. Врать я не умел, тем более тете Кате, которая всегда чуяла ложь за версту по малейшему дрожанию голоса или отведенному взгляду.

Но сказать правду — о Звездном, о силе, о волке — значило потерять все в один миг. Я посмотрел на землю у своих ног, на размокшую грязь двора и начал говорить без лишних подробностей, стараясь, чтобы голос звучал ровно и устало.

— Ветка, на которой я висел… она сломалась. От той звезды. Я упал. Хотел бежать к мосту, к деревне, но оттуда донесся вой. Не один, много. Целая стая.

Я поднял на нее глаза, пытаясь выглядеть испуганным, и это было нетрудно. Живое воспоминание о том ночном лесе, о каждом шорохе и о том огромном Звере вправду заставляло сердце сжиматься даже сейчас.

— Я побежал вдоль реки. В другую сторону. Как нас на уроках учили. Нашел яму, залез в нее, закидал себя ветками, листьями — чем попало. Сидел там не шевелясь, пока не рассвело и все не затихло. Потом пошел домой.

Замолчал, ожидая града вопросов, насмешки или крика, что я все выдумал. Но тетя Катя лишь тяжело вздохнула, и ее плечи опустились.

Моя история оказалась на удивление правдоподобной, да и желания не верить мне у нее, похоже, не было.

— Испугался, наверное, сильно? — спросила она, и в ее сдавленном голосе снова мелькнуло что-то похожее на участие, на ту самую редкую искру, что я видел прошлым днем после падения с крыши.

Я пожал плечами, глядя мимо нее на закопченную стену избы.

— Не особо. Было некогда бояться. Бежать надо было.

Она фыркнула. Это был знакомый, почти обыденный звук, вернувший нас в привычные рамки. Она приняла мой ответ за детскую браваду, за которую обычно могла и затрещину дать, но, наверное, так мне было даже лучше.